Когда она совсем уже отчаялась, ей пришло в голову найти себе союзника.
Пошла Лошадь к Человеку и предложила ему союз, заметив, что Волк является также врагом Человека.
Человек сразу же согласился и предложил ей немедленно убить Волка, если только новый союзник предоставит в его распоряжение свои быстрые ноги.
Лошадь была очень довольна и позволила Человеку надеть на себя седло и уздечку.
Человек вскочил на нее верхом, нашел Волка и убил его.
Лошадь, радостная и успокоенная, поблагодарила Человека и сказала:
— Теперь, когда наш былой враг умер, сними с меня седло, уздечку и дай мне свободу.
На что Человек ответил смеясь:
— Вперед, кобылка! — И прибавил ей шпорами.
Наступила тишина.
Тень, которая была Венусом, не шевелилась.
Хардин спокойно продолжал.
— Я надеюсь, аналогия очевидна.
В жадном стремлении навеки закрепить свою власть над народом короли Четырех Королевств приняли науку как религию, делавшую их священными. И эта самая наука стала их седлом и уздечкой, потому что передала жизненные силы атомной энергии в руки священников, которые повиновались, заметьте, не вашим, а нашим приказам.
Вы убили Волка, но не смогли избавиться от Че…
Венус вскочил на ноги. Глаза его сверкали в темноте, речь была резка и несвязна.
— И все-таки ты от меня никуда не уйдешь!
Никуда не денешься!
Ты сгниешь в могиле!
Пусть они разрушат дворец!
Пусть все разрушают.
От меня не уйдешь!
Солдаты! — истерически закричал он.
— Стреляйте в этого дьявола!
Убейте его!
Убейте!
Хардин повернулся вместе со стулом лицом к солдатам и улыбнулся.
Один из них прицелился в него из бластера, потом опустил оружие.
Другие даже не шелохнулись.
Сальвор Хардин улыбаясь смотрел на них, и вся мощь Анакреона превратилась в прах.
Венус выругался и подскочил к ближайшему солдату, с проклятием вырвал бластер у него из руки и направил на Хардина, который даже не сдвинулся с места.
Венус нажал на курок… Непрерывный белый луч уперся в силовое полупрозрачное поле, окружавшее мэра Терминуса, и безвредно зашипел, нейтрализуясь.
Венус еще сильнее нажал на курок и безумно расхохотался.
Хардин продолжал улыбаться, а его силовое поле-аура стало чуть ярче, впитывая энергию атомного луча.
В своем углу Лепольд закрыл лицо руками и застонал.
Внезапно, с воплем отчаяния, Венус изменил направление луча в свою сторону и свалился на пол обезглавленный.
Хардин поморщился и пробормотал:
— Туда ему и дорога.
Помещение, где находился Сейф Сэлдона, было переполнено. Людей оказалось куда больше, чем мест, и они стояли возле стен в три ряда.
Сальвор Хардин сравнил количество посетителей тогда, 30 лет назад, и теперь.
Тогда их было только шестеро: пятеро старых энциклопедистов, давно умерших, и он сам — молодой, упрямый мэр.
Это был тот самый день, когда он с помощью Иоганна Ли взял власть в свои руки.
Сейчас все обстояло по-другому. Абсолютно по-другому.
Каждый член Совета ожидал появления Сэлдона.
Вернувшись на Терминус с новостями о смерти Венуса и с новым договором, подписанным дрожащим Лепольдом, мэр был встречен ликующими приветствиями и выражением полного согласия с его политикой со стороны Совета.
Когда же за этим последовали аналогичные договоры с каждым из трех королевств, которые давали Основанию власть, навсегда предотвращая даже попытку нападения, как в случае с Анакреоном, — факельные шествия были проведены по главным улицам города, и даже имя Хари Сэлдона не упоминалось с таким восторгом, как имя Хардина.
Губы мэра искривились.
Такая популярность была у него и после первого кризиса.
На другом конце комнаты Сэф Сермак и Льюис Борт о чем-то оживленно спорили. Текущие события, как казалось, ничуть не выбили их из колеи.
Они присоединились к большинству, выразившему Хардину свое доверие, произнесли речи, в которых публично признали, что были не правы, красиво извинились за некоторые резкие фразы, произнесенные ими ранее в дебатах, и объяснили, что все их ошибки произошли оттого, что они прислушивались к голосу своих сердец. Немедленно после этого молодые люди начали новую кампанию своей Партии действия.