— Но ведь это, безусловно, неполная картина, — сказал наконец Гаал.
— Да, неполная, — согласился Сэлдон.
— Я рад, что вы не принимаете моих слов просто на веру.
Однако это приближение, на основе которого можно сделать общие выводы.
Так ведь?
— Согласно определению производной функции — да.
Гаал произносил каждое слово с большой осторожностью, стараясь избежать возможной ловушки.
— Замечательно, прибавьте к этому реальную вероятность преступлений в Империи, антиправительственный заговор, временные периоды экономического спада, понижающуюся кривую исследования новых планет…
Сэлдон продолжил перечисление.
С каждым новым пунктом на экране увеличивалось количество символов, и основное уравнение росло.
Гаал прервал его только один раз.
— Я не понимаю значения этого трансформационного ряда.
Сэлдон повторил еще раз, медленнее.
— Но этот вывод сделан на основе запрещенной социальной операции, — возразил Гаал.
— Прекрасно.
Вы действительно соображаете, но все же недостаточно быстро.
В такой связке она не запрещена.
Давайте, я раскрою этот ряд.
Операция заняла довольно продолжительное время, но в конце концов Гаал покорно произнес:
— Да, теперь я понял.
Наконец Сэлдон замолчал.
— Вот вам картина Трантора через пять столетий.
Что вы на это скажете?
Гаал, не веря своим глазам, механически ответил:
— Полное разрушение!
Но… но это невозможно!
Трантор никогда не будет таким.
Сэлдон возбужденно крутился на месте, как мальчишка, несмотря на свой старческий вид.
— Перестаньте!
Вы сами видели, как мы пришли к такому результату.
Теперь переложите его на слова.
Забудьте на минуту о символах.
— В то время как Трантор становится все более специализированной планетой, — смущенно начал Гаал, — он делается все более уязвимым и все менее защищенным.
Далее, из-за того, что административное значение Трантора растет из года в год, планета представляет все больший интерес для захватчиков.
Так как наследование императорского трона вызывает все более ожесточенные споры, а привилегии знатных фамилий неуклонно расширяются, социальная ответственность постепенно исчезает.
— Достаточно.
А что вы скажете о численной вероятности полного разрушения на протяжении пяти веков?
— Я не могу этого сказать.
— Да? Вы не можете выполнить дифференциальное исчисление поля?
Под таким давлением Гаал чувствовал себя не совсем уютно.
Калькулятор ему не предложили.
Сэлдон держал его примерно в футе от глаз Дорника, который судорожно начал производить вычисления в уме и почувствовал, как лоб его покрывается испариной.
— Около 85 процентов? — спросил Дорник.
— Не плохо, — ответил Сэлдон, вытягивая нижнюю губу, — но и не хорошо.
Точная цифра: 92,5 процента.
— И поэтому вас называют Вороном-Сэлдоном? — поинтересовался Гаал.
— Я не видел в журналах всех этих вычислений.
— Ну, конечно!
Это не для печати.
Ведь не предполагаете же вы, что Империя когда-либо обнародует свое бедственное и шаткое положение?