Он чувствовал себя одиноким перед лицом всеобщей враждебности. Но то же чувство владело им и во время первого года полетов в космос.
Взгляды бородатых советников, обступивших его полукругом, выражали полное неодобрение.
Среди них был и Ферл, фаворит Великого Мастера. Он сидел по правую руку от него и смотрел на Пониетса с явной враждебностью.
Пониетс встречался с ним только один раз и сразу же отметил его как своего первого врага, а значит, и первую жертву.
За дверью зала маленькая армия ожидала развития событий.
Пониетса тщательно изолировали от звездолета, и у него не было никакого оружия, если не считать попытки подкупа, а Горов все еще оставался заложником.
Он сделал последнее соединение на неуклюжем чудовище, которое стоило ему недели напряженного труда, и в который раз горячо взмолился, чтобы свинцовая пластинка выдержала напряжение.
— Что это? — спросил Великий Мастер.
— Это, — ответил Пониетс, отступив назад, — приборчик, который я сделал своими руками.
— Это и так понятно, но меня интересует совершенно другое.
Это один из ваших волшебных злых и отвратительных приборов?
— Он работает на атомной энергии, — торжественно сознался Пониетс, — но никому из вас не придется даже прикасаться к нему.
Я сделаю все сам. И если это зловредный прибор — пусть грех падет на мою душу.
Великий Мастер быстрым движением протянул свою железную дубинку в направлении прибора, и губы его быстро и бесшумно зашевелились в очистительной молитве.
Худолицый советник, сидевший слева, наклонился к своему монарху и что-то шепнул ему на ухо.
— И какое же отношение имеет ваш прибор к золоту, которым вы надеетесь выкупить своего товарища?
— С помощью этого прибора, — ответил Пониетс, опуская руку на центральную камеру и мягко поглаживая ее измятые бока, — железо, которое вы мне дадите, я могу обратить в золото самой высшей пробы.
Это единственный, более того, уникальный прибор, который обратит железо, уродливое железо, ваше высочество, украшающее и ваше кресло, и стены этого здания, в тяжелое и сверкающее золото.
Пониетс чувствовал, что уселся на своего конька.
Речь его, как всегда, когда приходилось что-то продавать, текла легко и уверенно.
Впрочем, Великого Мастера во всех случаях интересовало скорее содержание, нежели форма.
— Вот как?
Трансмутация?
Нам уже попадались дураки, которые клялись, что смогут это сделать.
Они дорого заплатили за такое святотатство.
— Но им это удалось?
— Нет.
На лице Великого Мастера отразилось холодное изумление.
— Удачная попытка произвести золото была бы преступлением, которое им же и искупилось бы.
Но преступная попытка, к тому же еще и неудачная, карается смертью.
Вот, попробуйте что-нибудь сделать с моим посохом.
И он ударил своей дубинкой об пол.
— Ваше величество должны извинить меня.
Мой прибор — всего лишь маленькая модель, сделанная моими руками, а этот посох слишком велик.
Маленькие глазки Великого Мастера осмотрели по кругу комнату и остановились.
— Рандал, ваши четки.
Скорее, и если это удастся, я верну вам вдвойне.
Четки прошли по кругу, передаваясь из рук в руки.
Великий Мастер задумчиво приподнял их в руке, оценивая вес.
— Держите, — сказал он и бросил четки на пол.
Пониетс нагнулся, чтобы подобрать их.
Он с трудом открыл цилиндрическую камеру и заморгал от напряжения, стараясь аккуратно и правильно поместить четки точно по центру анодного экрана.
Возможно, потом не придется столько возиться, но сейчас неудачи быть не должно.
Трансмутационный аппарат злорадно трещал целых десять минут, и в комнате стал появляться запах озона.
Асконийцы попятились назад, что-то бормоча, а Ферл вновь принялся шептать на ухо своему повелителю.
Великий Мастер сидел с каменным лицом.
Четки были золотыми.
Пониетс с поклоном протянул их Великому Мастеру:
— Ваше величество! Но старик заколебался, затем дал знак Пониетсу, чтобы тот оставил это пока у себя.
Торговец быстро заговорил: