— Что может стоять за золотом? — спросил Ферл, скривив губы в усмешке.
— Уж не хотите ли вы устроить мне еще одну нелепую демонстрацию?
— Нелепую?
— Пониетс слегка нахмурился.
— Безусловно.
— Подперев одну руку другой, Ферл задумчиво поглаживал подбородок.
— Я вас не осуждаю.
Вы проделали все с определенной целью, я в этом уверен.
Знай я причину, я, конечно, предупредил бы об этом его величество.
Ведь будь я на вашем месте, я сначала сделал бы золото на своем корабле, а потом предложил его в обмен на пленника, не вызывая столько пересудов и споров, которые возникли в результате демонстрации.
— Верно, — согласился Пониетс, — но так как я на своем месте, я пошел на этот шаг, чтобы привлечь ваше внимание.
— Вот как?
Только поэтому?
— Ферл не пытался скрыть своего презрительного удивления.
— А очистительный срок в 30 дней вы предложили, чтобы получить нечто посущественнее, чем мое внимание?
Но если выяснится, что золото нечистое?
В ответ Пониетс тоже позволил себе мрачную шутку.
— Насколько я понимаю, судить о доброкачественности золота будут люди, заинтересованные в его чистоте гораздо больше меня.
Ферл поднял на торговца свой удивленный и одновременно удовлетворенный взгляд.
— Разумно.
А теперь скажите, для чего вам потребовалось привлекать мое внимание?
— Пожалуйста.
За короткое время моего пребывания здесь я заметил кое-что, касающееся вас и интересующее меня.
Например: вы молоды, очень молоды для советника и происходите из относительно молодой дворянской семьи.
— Вам не нравится мое происхождение?
— Упаси господи.
Ваши предки велики и святы, и никто не может это отрицать.
Но есть люди, которые утверждают, что вы не являетесь членом одного из Пяти Племен.
Ферл откинулся на спинку кресла.
— Уважая всех, кто к ним принадлежит, — он не скрывал угрозы в голосе, — могу сказать, что у Пяти Племен бедное семя и жидкая кровь.
В живых осталось не более пятидесяти членов Племен.
— И все же есть люди, которые изначально утверждают, что Великим Мастером не может быть человек, к ним не принадлежащий.
И говорят еще, что такой молодой и так быстро пробившийся в фавориты Великого Мастера человек не может не иметь могущественных врагов среди крупных государственных деятелей.
Его величество стареет, и протекция кончится с его смертью. Храни вас Космический Дух, от того, чтобы ваш враг стал его преемником.
— Для чужеземца вы услышали слишком много, — оборвал его Ферл.
— Такие уши следует обрезать.
— Это никогда не поздно сделать.
— Давайте подведем итоги, — нетерпеливо сказал Ферл, заерзав в своем кресле.
— Вы собираетесь предложить мне богатство и власть на том условии, что я признаю ваши злые приборы, которые находятся на звездолете.
— Допустим.
Что вы можете возразить?
Пуститься в обычные рассуждения о добре и зле?
Ферл покачал головой.
— Вовсе нет.
Свое мнение о нас вы основываете на языческом агностицизме, но ведь я не раб нашей мифологии, хотя может так показаться.
Я человек образованный, сэр, и, надеюсь, просвещенный.
По своей сути наши религиозные обычаи — скорее в ритуальном, а не этическом смысле — в основном предназначены для народных масс.
— В чем же тогда состоит ваше возражение? — настаивал Пониетс.
— Именно в этом.
В массах.