Он выпросил эту милость для нас у Великого Мастера.
— Ну и что?
— Как ты думаешь, куда это нас с тобой эскортируют?
В личные рудники Ферла на окраинной планете государства Асконь, вот куда!
Послушай!
— Тут Пониетс неожиданно разбушевался.
— Я тебе с самого начала сказал, что собираюсь делать деньги, а не спасать какие-то там миры.
Я продал трансмутатор за бесценок. Прекрасно!
Ничего за него не получил, кроме риска попасть в газовую камеру, а это не назовешь большой прибылью.
— Вернемся к рудникам, Пониетс.
При чем тут они?
— Как при чем? Я собираюсь заработать.
Мы погрузим олово, Горов.
Я забью им свои трюмы до отказа, да и в твой звездолет кое-что влезет.
Мы спустимся с Ферлом на планету, а ты, старина, уже прикрой меня своими пушками. Вдруг Ферл вовсе не такой благородный, каким хочет показаться? Вот на олове я и заработаю.
Они нам заплатят.
— За трансмутатор?
— За весь груз моих атомных приборов.
Двойная цена плюс комиссионный сбор.
Пониетс пожал плечами, чуть ли не извиняясь.
— Я маленько надул их, но должен же я заработать, как ты считаешь?
Горов явно не находил, что сказать.
Наконец он слабым голосом произнес:
— Ты не можешь мне объяснить?
— Что тут объяснять.
Это же очевидно, Горов.
Этот умник решил, что я у него в ловушке, потому что слово Ферла значило для Великого Мастера куда больше, чем мое.
Он взял трансмутатор.
По законам Аскони, это самое страшное преступление.
Но Ферл в любой момент мог сказать, что хотел вывести меня на чистую воду и приобрел аппарат просто для того, чтобы потом объявить меня торговцем запрещенными товарами.
— Это очевидно.
— Правильно. Но тут дело было вовсе не в его слове против меня.
Видишь ли, Ферл вовсе не предполагал, что на свете существует такая штука, как портативная видеокамера.
Горов внезапно рассмеялся.
— Именно, — сказал Пониетс, — Ферл меня обманул.
Все карты были у него в руках.
Но когда я, как побитая собака, устанавливал ему трансмутатор, я подсоединил к нему видеокамеру и вытащил ее только на следующий день.
У меня в руках оказалась прекрасная видеозапись: святая святых Ферла и сам он, бедняга, управляет прибором и квохчет над первым полученным золотом, как курица над яйцом.
— И ты показал ему запись?
— Через два дня.
Несчастный, он никогда за всю свою жизнь не видел трехмерных цветных изображений.
Ферл утверждал, что не суеверен, но если я захочу рассказать, как он был испуган, все равно не смогу описать его вид словами.
Ферл оказался на коленях через полсекунды после того, как я признался, что подсоединил свой видеомагнитофон к Центральной площади города и что он включится ровно в полдень, когда на этой площади собираются миллионы фанатичных асконийцев, которые захотят, естественно, разорвать предателя на куски.
Ферл был готов заключить со мной любую сделку.
— А ты… — заметно было, что Горов едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, — ты что, действительно подключил этот видеомагнитофон к городской площади?
— Нет, но это не имеет значения.
Он купил все мои приборы, и я получил разрешение вывезти столько олова, сколько смогу.
В тот момент он верил, что я могу все.
Соглашение заключено в письменном виде, и я отдам тебе его копию, когда мы спустимся на планету. Просто из предосторожности.
— Но ты задел его самолюбие, — заметил Горов.