— Я только слуга народа.
Мой народ не желает торговать, когда торговлей управляют красно-желтые мантии.
Мэллоу весь подобрался.
— Вы подверглись нашествию миссионеров?
— К этому все шло.
Вы ведь помните асконийское дело, 25 лет тому назад?
Сначала им продали несколько ваших приборов, а потом ваши люди потребовали полную свободу действий для миссионеров, чтобы управлять этими приборами. Затем были воздвигнуты храмы.
Затем произошло основание религиозных школ, установление автономных прав для церковных жрецов — и каков результат?
Сейчас Асконь является номинальным членом системы Основания, и сам Великий Мастер не может назвать собственное нижнее белье своим.
О, нет!
Нет!
Самоуважение нашего независимого народа никогда не потерпит таких жертв…
— Но я не собираюсь ничего такого вам предлагать, — прервал его Мэллоу.
— Нет?
— Нет.
Я — Главный Торговец.
Моя религия — деньги.
Весь этот мистицизм и миссионерские фокусы меня только раздражают. И я очень рад, что вы отказываетесь иметь со всеми этими священниками дело.
Так вы мне больше по душе.
Командор нервно и пронзительно рассмеялся.
— Хорошо сказано.
Основанию следовало бы прислать такого человека, как вы, намного раньше.
Он по-дружески положил свою руку на покатое плечо торговца.
— Но, послушайте, вы мне сказали только половину правды.
Я понял только, что вам не по душе.
А теперь скажите, что вы хотите взамен.
— Единственное, чего я хочу, командор, — чтобы ваши сундуки ломились от неслыханных богатств.
— Вот как? — Аспер фыркнул.
— Но для чего мне все эти богатства?
Настоящую цену имеет только любовь твоего народа, а она у меня есть.
— Но ведь вы можете иметь и то, и другое, потому что еще никто не запрещал собирать золото одной рукой, а любовь другой.
— Ну-ну, молодой человек. Это был бы, конечно, интересный феномен, если бы он был возможен.
Как вы себе это представляете?
— О, существует много способов.
Трудно даже выбрать.
Давайте посмотрим.
Например, предметы роскоши.
Вот это, скажем…
Мэллоу осторожно вынул из внутреннего кармана плоскую коробочку из полированного металла.
— Взгляните.
— Что это такое?
— Словами не расскажешь.
У вас есть поблизости какая-нибудь женщина?
Любая, лишь бы она была молода, а также зеркало во весь рост.
— Гм-м-м… Ну что же, пойдемте в дом.
Командор стыдливо называл свое жилище домом.
Население, несомненно, именовало его дворцом.
Но Мэллоу показалось, что этот дом очень и очень смахивает на крепость. Здание стояло на возвышенности, откуда открывался вид на столицу.
Его толстые стены были крепко связаны арматурой.
Все подходы к дворцу охранялись, а сама архитектура делала его еще более неприступным.