Я заметил, что у них ненормально короткие ноги и тонкие неуклюжие ступни.
Все трое теперь медленно кружились, притопывая и размахивая руками; в их ритмической скороговорке можно было разобрать мотив с повторяющимся припевом вроде «алула» или «балула».
Глаза их заблестели, уродливые лица озарились странной радостью.
Слюна текла из безгубых ртов.
И тут, наблюдая их смешные и непостижимые движения, я ясно понял, что, собственно, так неприятно поражало меня и рождало во мне противоречивое впечатление чего-то необычного и вместе с тем странно знакомого.
Эти три существа, поглощенные своим таинственным обрядом, имели человеческий образ, и он крайне странно сочетался со знакомым звериным обликом.
Несмотря на свою человеческую внешность, на набедренные повязки и на все их грубое человекоподобие, каждый из них был отмечен печатью чего-то животного, в их движениях, во взгляде, во всем облике сквозило сходство со свиньями.
Я стоял, пораженный, и самые ужасные вопросы вихрем завертелись у меня в голове.
Странные создания одно за другим начали подпрыгивать высоко в воздух, визжа и хрюкая.
Одно из них поскользнулось и встало на четвереньки, лишь на миг, прежде чем снова подняться на ноги.
Но и в столь коротком проблеске животного инстинкта я увидел всю его сущность.
Я бесшумно повернулся и, весь цепенея от ужаса при мысли, что треск сучка или шелест листьев может выдать меня, бросился обратно в кустарник.
Прошло много времени, прежде чем я осмелел и пошел с меньшими предосторожностями. « В эту минуту единственной моей мыслью было уйти подальше от безобразных существ, и я не заметил, как вышел на еле заметную тропинку, которая вилась среди деревьев.
И вдруг, пересекая небольшую поляну, я вздрогнул, увидев между стволами чьи-то ноги, которые бесшумно двигались параллельно мне на расстоянии около тридцати ярдов.
Голова и туловище были скрыты густой листвой.
Я сразу остановился, надеясь, что неизвестное существо не заметит меня.
Но в то же мгновение остановились и ноги.
Я был так встревожен, что с величайшим трудом поборол в себе неодолимое желание бежать очертя голову.
Вглядевшись в зеленую путаницу ветвей, я различил голову и туловище того самого существа, которое пило из ручья.
Оно взглянуло на меня, и глаза его сверкнули из полумрака зеленоватым огоньком, который погас, как только оно отвернулось.
С минуту оно стояло неподвижно, а потом снова бесшумно пустилось бежать сквозь заросли кустов и деревьев.
Вскоре оно исчезло среди каких-то растений.
Я больше не видел его, но чувствовал, что оно остановилось и следит за мной.
Что же это было такое – человек или животное?
Чего хотело оно от меня?
Я был совершенно безоружен, даже палки у меня не было.
Бежать не имело смысла.
Во всяком случае, это существо не осмеливалось напасть на меня.
Стиснув зубы, я пошел прямо на него.
Я старался не выказывать страха, от которого у меня по спине бегали мурашки.
Пробравшись сквозь цветущие белые кусты, я увидел его шагах в двадцати от себя, – он нерешительно посматривал через плечо.
Я подошел еще на несколько шагов, упорно глядя ему в глаза.
– Кто ты? – спросил я.
Он тоже старался не опускать глаз.
– Нет, – вдруг сказал он и прыжками скрылся в кустарнике.
Потом, остановившись, снова стал смотреть на меня.
Его глаза сверкали среди густых ветвей.
Душа моя ушла в пятки, но я чувствовал, что единственное мое спасение в смелости, и я продолжал идти прямо на него.
Он обернулся еще раз и исчез в чаще.
Мне почудилось, что его глаза снова сверкнули, и это было все.
Только теперь я сообразил, что уже поздно и мне опасно оставаться в лесу.
Солнце только что зашло, быстрые тропические сумерки уже серели на востоке, и первая ночная бабочка бесшумно порхала над моей головой.
Чтобы не остаться на ночь в лесу, среди неведомых опасностей, я должен был спешить назад.
Мысль о возвращении в эту обитель страдания была очень неприятна, но еще неприятней было бы остаться в темноте, полной всяких неожиданностей.
Я снова взглянул в синеватые сумерки, поглотившие это странное существо, и повернул назад, вниз по склону, к ручью, двигаясь, как я полагал, в ту же сторону, откуда пришел.
Я быстро шагал вперед, ошеломленный всем происшедшим, и вскоре очутился на открытом месте, лишь кое-где поросшем деревьями.
Прозрачная ясность неба, наступающая после заката солнца, уже сменялась темнотой. Небо темнело с каждой минутой, и звезды загорались одна за другой. Просветы меж деревьями, прогалины в лесной чаще, казавшиеся в ярком свете дня голубоватыми, становились теперь черными и таинственными.
Я шел вперед.
Все кругом померкло.
Черные верхушки деревьев вырисовывались на светлом фоне неба, а внизу все сливалось в бесформенную массу.