Мне казалось, что я лежал так бесконечно долго, опустив голову на банку и глядя на судно, плясавшее на волнах. Это была небольшая шхуна.
Она лавировала, описывая зигзаги, так как шла против ветра.
Мне даже не приходило в голову попытаться привлечь ее внимание, и я не помню почти ничего после того, как увидел борт подошедшего судна и очутился в маленькой каютке.
У меня осталось лишь смутное воспоминание, что меня поднимали по трапу и кто-то большой, рыжий, веснушчатый смотрел на меня, наклонившись над бортом.
Помню еще какое-то смуглое лицо со странными глазами, смотревшими на меня в упор, но я думал, что это кошмар, пока снова не увидел их позже.
Помню, наконец, как мне вливали сквозь зубы какую-то жидкость. Вот и все, что осталось у меня в памяти.
2. ЧЕЛОВЕК НИОТКУДА
Каюта, в которой я очнулся, была маленькая и довольно грязная.
Белокурый моложавый человек со щетинистыми, соломенного цвета усами и отвисшей нижней губой сидел рядом и держал меня за руку.
С минуту мы молча смотрели друг на друга.
У него были водянистые серые глаза, удивительно бесстрастные.
Сверху донесся шум, словно двигали тяжелую железную кровать, и глухое сердитое рычание какого-то большого зверя, Сидевший рядом со мной человек заговорил.
Он, видимо, уже задавал мне этот вопрос: – Как вы себя чувствуете?
Насколько помню, я ответил, что чувствую себя хорошо.
Но каким образом я сюда попал?
По-видимому, он прочел этот немой вопрос у меня на лице, так как я сам не слышал звука своего голоса.
– Вас подобрали полумертвым в шлюпке с судна «Леди Вейн», борт ее был обрызган кровью.
В этот миг взгляд мой нечаянно упал на мою руку: она была такая худая, что походила на кожаный мешочек с костями. И тут все, что случилось в лодке, тотчас воскресло у меня в памяти.
– Выпейте, – сказал незнакомец, подавая мне какое-то красное холодное питье, вкусом похожее на кровь.
Я сразу почувствовал себя бодрее.
– Вам посчастливилось попасть на судно, где есть врач, – сказал он.
Говорил он невнятно и как будто пришепетывал.
– Что это за судно? – медленно спросил я, и голос мой был хриплым от долгого молчания.
– Маленький торговый корабль, идущий из Арики в Кальяо.
Откуда он, собственно, я не знаю. Думаю, из страны прирожденных идиотов.
Сам я сел пассажиром в Арике.
Осел хозяин судна, он же и капитан, по фамилии Дэвис, потерял свое свидетельство или что-то в этом роде.
Из всех дурацких имен он не мог выбрать для судна лучшего, чем «Ипекакуана», но, когда на море нет большого волнения, идет оно недурно.
Сверху снова послышалось рычание и человеческий голос.
– Чертов дурак! – произнес наверху другой голос, и все смолкло.
– Вы были совсем при смерти, – сказал незнакомец. – Да, к этому шло дело, но я впрыснул вам кое-чего.
Руки болят?
Это от уколов.
Вы были без сознания почти тридцать часов.
Я задумался. Мои мысли были прерваны лаем множества собак, раздавшимся сверху.
– Нельзя ли мне чего-нибудь поесть? – спросил я.
– Благодарите меня, – ответил он, – сейчас по моему приказанию для вас варится баранина.
– Это хорошо, – сказал я, ободрившись. – С удовольствием съем кусочек.
– Ну вот что, – после минутной нерешительности сказал мой собеседник, – мне очень хотелось бы узнать, каким образом вы очутились один в лодке. – Мне показалось, что в его глазах мелькнуло какое-то подозрительное выражение. – А, черт, какой адский вой!
Он быстро выскочил из каюты, и я услышал, как он сердито заговорил с кем-то и ему ответили на непонятном языке.
Мне показалось, что дело дошло до драки, но я не был уверен, что слух не обманул меня.
Он прикрикнул на собак и снова вернулся в каюту.
– Ну, – сказал он, стоя на пороге. – Вы хотели рассказать мне, что с вами случилось.
Я назвал себя и стал рассказывать, что я, Эдвард Прендик, человек материально независимый и жизнь мою скрашивает увлечение естественными науками.
Он явно заинтересовался.
– Я сам когда-то занимался науками в университете, изучал биологию и писал работы об яичнике земляных червей, о, мускуле улиток и прочем.
Боже, это было целых десять лет тому назад!
Но продолжайте, расскажите, как вы попали в лодку.
Ему, по-видимому, понравилась искренность моего рассказа, очень короткого, так как я был ужасно слаб, и, когда я кончил, он снова вернулся к разговору о естественных науках и о своих работах по биологии.
Он принялся подробно расспрашивать меня о Тоттенхем-Корт-роуд и Гауэр-стрит.