По счастью, их звериные мозги соображали медленно.
Я кинулся на неуклюжее чудовище, которое повернулось, чтобы посмотреть, чего хочет Моро, и сбил его с ног.
Желая схватить меня, оно взмахнуло руками, но не поймало меня.
Маленькое ленивцеподобное существо бросилось на меня, но я перескочил через него, ударив по его безобразному лицу палкой с гвоздем. В следующее мгновение я уже карабкался по отвесной расщелине, которая служила здесь своего рода дымоходом.
Позади меня раздавались вой и крики:
– Лови его!
Держи! Серое существо бросилось за мной и втиснуло свое огромное туловище в расщелину.
– Лови его, лови! – вопили все.
Я выкарабкался из расщелины на желтую равнину к западу от обиталища звероподобных людей.
Эта расщелина спасла меня: узкая и крутая, она задержала преследователей.
Я побежал вниз по белому крутому склону с несколькими редкими деревьями и добрался до лощины, заросшей высоким тростником. Отсюда я попал в темную чащу кустарника, где было так сыро, что вода хлюпала под ногами.
Только когда я нырнул в тростник, мои ближайшие преследователи показались на вершине.
За несколько минут я пробрался сквозь кустарник.
Воздух звенел от угрожающих криков.
Я слышал позади-себя шум погони, стук камней и треск веток.
Некоторые из моих преследователей рычали, совершенно как дикие звери.
Слева залаяла собака.
Я услышал голоса Моро и Монтгомери и круто повернул вправо.
Мне показалось даже, будто Монтгомери крикнул мне, чтобы я не останавливался, если дорожу жизнью.
Скоро почва у меня под ногами стала болотистой и вязкой. Я был в таком отчаянии, что очертя голову пустился по ней, увязая по колена, и с трудом добрался до тропинки, петлявшей в тростнике.
Крики моих преследователей теперь слышались левее.
Я спугнул трех странных розовых животных величиной с кошку, и они скачками бросились прочь.
Тропинка шла в гору, она вывела меня на новую желтую равнину, а оттуда опять вниз, к тростникам.
Вдруг она повернула вдоль отвесного склона оврага, который преградил мне путь так же неожиданно, как забор в английском парке.
Я бежал во весь дух и не заметил оврага, пока с разгона не полетел в него вниз головой, вытянув руки.
Я упал прямо в колючие кусты и встал весь ободранный, в крови, с порванным ухом.
Овраг был каменистый, поросший кустами, по дну его протекал ручей, а над ручьем стлался туман.
Меня поразило, откуда взялся туман в такой жаркий день, но удивляться было некогда.
Я повернул вправо, вниз по ручью, надеясь выйти к морю и там утопиться.
Тут я заметил, что при падении потерял свою палку с гвоздем.
Скоро овраг стал уже, и я неосмотрительно вошел в ручей.
Но я тут же выскочил из него, потому что вода была горячая, почти как кипяток.
Я заметил, что по ее поверхности плыла тонкая сернистая накипь.
Почти тотчас же за поворотом оврага показался голубеющий горизонт.
Близкое море отражало солнце мириадами своих зеркальных граней.
Впереди была смерть. Но я был возбужден и тяжело дышал. Кровь текла у меня по лицу и горячо струилась по жилам.
Я ликовал, потому что удалось уйти от преследователей.
Мне не хотелось топиться.
Я обернулся и стал вглядываться вдаль.
Я прислушался.
Кроме жужжания комаров и стрекотания каких-то маленьких насекомых, прыгавших в колючих кустах, вокруг стояла мертвая тишина.
Но вот послышался собачий лай, слабый шум, щелканье бича и голоса.
Они то становились громче, то снова слабели.
Шум понемногу удалялся вверх по ручью и наконец совершенно затих.
На некоторое время я избавился от погони. Но теперь я знал, как мало помощи можно ждать от звероподобных людей.
13. ПЕРЕГОВОРЫ
Я снова повернулся и пошел к морю.
Горячий ручей растекся по тинистой песчаной отмели, где ползало множество крабов и каких-то длиннотелых многоногих животных; услышав мои шаги, они сразу обратились в бегство.
Я дошел до самого моря, и мне показалось, что я спасен.
Обернувшись назад, я стал смотреть на густую зелень позади меня, словно шрамом, прорезанную едва видным оврагом.