– Кто-нибудь из ваших хищников вспомнил свои старые привычки, – сказал я, помолчав. – Эти позвонки прокушены насквозь.
Монтгомери стоял, не сводя глаз с позвонков, бледный, с перекошенным ртом.
– Плохо дело, – сказал он.
– Я уже видел нечто в этом роде, – заметил я, – в первый же день.
– Черт побери!
Что же именно?
– Кролика с оторванной головой.
– В первый день?
– Да, в первый день.
В кустарнике, за оградой, когда я ушел вечером из дому.
Голова у него была оторвана.
Он протяжно свистнул.
– Более того, я догадываюсь, кто это сделал.
Это, конечно, только догадка.
Прежде чем набрести на того кролика, я видел, как один урод пил из ручья.
– Лакал воду?
– Да.
– «Не лакать воду языком – это Закон».
Хорошо же они его исполняют, когда Моро нет поблизости!
– Он же потом гнался за мной.
– Ясное дело, – сказал Монтгомери, – все хищники таковы.
Убив жертву, они пьют.
Вкус крови, вот в чем все дело. А каков он был с виду?
Узнали бы вы его?
Стоя над мертвым кроликом, он озирался вокруг, всматриваясь в глубину зарослей, где таилась опасность.
– Вкус крови, – опять повторил Монтгомери.
Вынув револьвер и убедившись, что он заряжен, Монтгомери снова спрятал его в карман.
Затем он Принялся теребить свою отвисшую губу.
– Мне кажется, я узнал бы этого урода.
Я оглушил его камнем.
У него должна была остаться изрядная шишка на голове.
– Но ведь нужно доказать, что это он загрыз кролика, – сказал Монтгомери. – Жалею, что привез их сюда.
Я хотел было идти дальше, но он все стоял в нерешительности над кроликом.
Заметив это, я отошел подальше в сторону.
– Идемте, – позвал я его.
Он мгновенно вышел из задумчивости и направился ко мне.
– Видите ли, – сказал он, понизив голос, – им внушили что нельзя есть ничего бегающего по земле.
Если кто-нибудь из них случайно вкусил крови…
Некоторое время мы шли молча.
– Удивляюсь, как это могло случиться? – сказал он, обращаясь сам к себе. – Вчера я совершил глупость, – добавил он, помолчав. – Мой слуга… Я показал ему, как свежевать и жарить кролика.
И странное дело… Я видел, как он облизывал пальцы… Раньше я ничего такого за ним не замечал.
Мы должны положить этому конец.
Надо обо всем рассказать Моро…
На обратном пути к дому он только об этом и думал.
Моро отнесся к происшедшему еще серьезнее Монтгомери, и страх их невольно передался мне.
– Нужно принять меры, – сказал Моро. – Лично у меня нет ни малейшего сомнения, что виновник – леопардо-человек.
Но как это доказать?
Очень жаль, Монтгомери, что вы не оставили свои гастрономические наклонности при себе: можно было отлично обойтись без таких провоцирующих новшеств.
А теперь мы рискуем попасть в переплет.
– Я был ослом, – сознался Монтгомери. – Но дело сделано. Помните, вы сами велели мне купить кроликов?