Несколько раз я отказывался сопровождать его к ним.
Я избегал общения с ними, как только мог.
Большую часть времени я проводил на берегу, тщетно ожидая появления какого-нибудь спасительного корабля, пока наконец над нами не разразилось ужасное бедствие, совершенно изменившее положение вещей на острове.
Это случилось месяца через два после моего прибытия, а может быть, и больше, не знаю, потому что не вел счет времени. Катастрофа произошла неожиданно.
Случилась она рано утром, помнится, около шести часов.
Я рано встал и позавтракал, так как меня разбудил шум – зверо-люди таскали дрова за ограду.
Позавтракав, я вышел к открытым воротам и стоял там, куря сигарету и наслаждаясь свежестью раннего утра.
Вскоре из-за ограды вышел Моро и поздоровался со мной.
Он прошел мимо меня, и я услышал, как у меня за спиной щелкнул замок, когда он отпирал свою лабораторию.
Я уже до такой степени привык к ужасу, царившему на острове, что без малейшего волнения слушал, как жертва Моро – пума начала стонать под пыткой.
Она встретила своего мучителя пронзительным криком, точь-в-точь походившим на крик разъяренной женщины.
А потом что-то случилось. До сих пор не знаю хорошенько, в чем было дело.
Я услышал позади себя резкий крик, звук падения и, обернувшись, увидел надвигавшееся на меня ужаснейшее лицо, не человеческое и не звериное, а какое-то адское: темное, все изборожденное красными рубцами, сплошь усеянное каплями крови, и на нем сверкали глаза, лишенные век.
Я поднял руку, прикрываясь от удара, и упал головой вперед, чувствуя, что сломал руку, а огромное страшилище, обмотанное корпией, с развевающимися кровавыми бинтами, перескочило через меня и исчезло.
Я покатился вниз, к берегу, попытался сесть и упал прямо на сломанную руку.
А потом появился Моро. Его большое бледное лицо казалось еще ужаснее от крови, струившейся по лбу.
В руке он держал револьвер.
Он едва взглянул на меня и тотчас же бросился в погоню за пумой.
Я ощупал руку и сел на землю.
Вдали большими скачками мчалась по берегу забинтованная фигура, а следом за ней Моро.
Она обернулась, увидела его и неожиданно повернула в кустарник.
С каждым скачком она уходила от него все дальше.
Я увидел, как она нырнула в кусты, а Моро, бежавший ей наперерез, выстрелил. Он промахнулся, и она исчезла.
А вслед за ней и он исчез в зеленой чаще.
Я смотрел им вслед, но тут боль в руке так усилилась, что я, шатаясь, со стоном вскочил на ноги.
На пороге показался Монтгомери, одетый, с револьвером в руке.
– Боже мой, Прендик! – воскликнул он, не замечая, что я покалечен. – Эта тварь сбежала!
Вырвала из стены крюки!
Видели вы их? – Но тут, заметив, что я держусь за руку, быстро спросил: – Что с вами?
– Я стоял в дверях, – ответил я.
Он подошел и ощупал мою руку.
– У вас кровь на блузе, – сказал он, закатывая мне рукав.
Он сунул револьвер в карман, снова ощупал мою руку и повел меня в дом.
– У вас рука сломана, – сказал он и добавил: – Расскажите подробно, как это случилось?
Я рассказал ему все, что видел, отрывистыми фразами, прерываемыми стонами, а он тем временем ловко и быстро перевязал мне руку.
Подвесив ее на перевязь через плечо, он отошел и посмотрел на меня.
– Так будет хорошо, – сказал он. – Но что же дальше?
Он задумался.
Потом вышел и запер ворота.
Некоторое время его не было.
Меня больше всего заботила моя рука.
Все происшедшее казалось мне лишь одним из многих ужасных событий, происходивших на острове.
Я уселся в шезлонг и, должен сознаться, от всей души проклинал остров.
Боль в руке, сначала тупая, стала острой и жгучей, а Монтгомери все еще где-то пропадал.
Вернулся он бледный, нижняя губа у него отвисла более обыкновенного.
– Моро как сквозь землю провалился, – сказал он. – Наверное, ему понадобится моя помощь. – Он уставился на меня своими пустыми глазами. – Сильный зверь, – сказал он, – крюки вырваны из стены.
Он подошел к окну, потом к двери и снова повернулся ко мне.
– Пойду искать его, – сказал он. – Вот, возьмите револьвер.
По правде говоря, я очень встревожен.
Он вынул револьвер, положил его рядом со мной на стол и вышел, оставив меня в сильном беспокойстве.