Огромные клубы черного дыма поднимались навстречу восходящему солнцу, и сквозь их вихревой мрак прорывались кровавые языки пламени.
А потом занялась соломенная крыша.
Я увидел, как огненные языки начали лизать солому.
Пламя вырвалось и из окна моей комнаты.
Я сразу понял, что случилось.
Мне вспомнился недавний треск.
Бросившись на помощь к Монтгомери, я опрокинул лампу.
Было ясно, что мне не удастся спасти ничего.
Я вспомнил свой план и решил взглянуть на две лодки, вытащенные на берег.
Но их не было!
Два топора валялись на песке, вокруг были разбросаны щепки и куски дерева, и пепел костра темнел и дымился в лучах рассвета.
Монтгомери сжег лодки, чтобы отомстить за себя и помешать мне вернуться в общество людей.
Внезапное бешенство охватило меня.
Мне захотелось размозжить ему голову, беспомощно лежавшую у моих ног.
Вдруг его рука шевельнулась так слабо и жалко, что злоба моя утихла.
Он застонал и на миг открыл глаза.
Я опустился на колени и приподнял его голову.
Он снова открыл глаза, безмолвно глядя на разгорающийся день. Наши взгляды встретились.
Он опустил веки.
– Жаль, – с усилием произнес он.
Казалось, он пытался собраться с мыслями. – Конец, – прошептал он, – конец этой дурацкой вселенной… Что за бессмыслица…
Я молча слушал.
Голова его беспомощно поникла.
Я подумал, что глоток воды мог бы оживить его, но под рукой не было ни воды, ни посудины, чтобы ее принести.
Тело его вдруг как будто стало тяжелее.
Я весь похолодел.
Я нагнулся к его лицу, просунул руку в разрез его блузы.
Он был мертв. И в эту самую минуту полоса яркого света блеснула на востоке за мысом, разливаясь по небу и заставляя море ослепительно сверкать.
Солнечный свет как бы ореолом окружил его лицо с заострившимися после смерти чертами.
Я осторожно опустил его голову на грубую подушку, сделанную мною для него, и встал на ноги.
Передо мной расстилался сверкающий простор океана, где я страдал от ужасного одиночества; позади в лучах рассвета лежал молчаливый остров, населенный зверо-людьми, теперь безмолвными и невидимыми.
Дом со всеми припасами горел, ярко вспыхивая, с треском и грохотом.
Густые клубы дыма ползли мимо меня по берегу, проплывая над отдаленными вершинами деревьев, к хижинам в ущелье.
Около меня лежали обуглившиеся остатки лодок и пять мертвых тел.
Но вот из-за кустарников показалось трое зверо-людей, сгорбленных, с неуклюже висевшими уродливыми руками и опущенной головой, глядевшие настороженно и враждебно. Они нерешительно приближались ко мне.
20. ОДИН СРЕДИ ЗВЕРО-ЛЮДЕЙ
Я стоял перед ними, читая свою судьбу в их глазах, совершенно один, со сломанной рукой.
В кармане у меня был револьвер, в котором недоставало трех патронов.
Среди разбросанных по берегу обломков лежало два топора, которыми изрубили лодки.
Позади плескались волны.
У меня не оставалось иного оружия для защиты, кроме собственного мужества.
Я смело взглянул на приближающихся чудовищ.
Они избегали моего взгляда, их трепетавшие ноздри принюхивались к телам, лежавшим на берегу.
Я сделал несколько шагов, поднял запачканный кровью хлыст, лежавший около тела человеко-волка, и щелкнул им.
Они остановились, не сводя с меня глаз.
– Кланяйтесь, – сказал я. – На колени!
Они остановились в нерешительности.
Один из них встал на колени.
Я, хотя душа у меня, как говорится, ушла в пятки, повторил свой приказ и подошел к ним еще ближе.
Снова один опустился на колени, за ним двое остальных.