Завтра я еду в Бристоль.
Через три недели... нет, через две недели... нет, через десять дней у нас будет лучшее судно, сэр, и самая отборная команда во всей Англии.
Хокинс поедет юнгой...
Из тебя выйдет прекрасный юнга, Хокинс...
Вы, Ливси, - судовой врач. Я - адмирал.
Мы возьмем с собой Редрута, Джойса и Хантера.
Попутный ветер быстро домчит нас до острова. Отыскать там сокровища не составит никакого труда. У нас будет столько монет, что нам хватит на еду, мы сможем купаться в них, швырять их рикошетом в воду...
- Трелони, - сказал доктор, - я еду с вами.
Ручаюсь, что мы с Джимом оправдаем ваше доверие.
Но есть один, на которого я боюсь положиться.
- Кто он? - воскликнул сквайр.
- Назовите этого пса, сэр!
- Вы, - ответил доктор, - потому что вы не умеете держать язык за зубами.
Не мы одни знаем об этих бумагах.
Разбойники, которые сегодня вечером разгромили трактир, - как видите, отчаянно смелый народ, а те разбойники, которые оставались на судне, - и, кроме них, смею сказать, есть и еще где-нибудь поблизости - сделают, конечно, все возможное, чтобы завладеть сокровищами.
Мы нигде не должны показываться поодиночке, пока не отчалим от берега.
Я останусь здесь вместе с Джимом до отъезда. Вы берите Джойса и Хантера и отправляйтесь с ними в Бристоль. И, самое главное, мы никому не должны говорить ни слова о нашей находке.
- Ливси, - ответил сквайр, - вы всегда правы.
Я буду нем как могила.
* ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СУДОВОЙ ПОВАР *
7. Я ЕДУ В БРИСТОЛЬ
На подготовку к плаванию ушло гораздо больше времени, чем воображал сквайр. Да и вообще все наши первоначальные планы пришлось изменить.
Прежде всего, не осуществилось желание доктора Ливси не разлучаться со мной: ему пришлось отправиться в Лондон искать врача, который заменил бы его в наших местах на время его отсутствия. У сквайра было много работы в Бристоле. А я жил в усадьбе под присмотром старого егеря [егерь - главный охотник в помещичьих имениях] Редрута, почти как пленник, мечтая о неведомых островах и морских приключениях.
Много часов провел я над картой и выучил ее наизусть.
Сидя у огня в комнате домоправителя, я в мечтах своих подплывал к острову с различных сторон. Я исследовал каждый его вершок, тысячи раз взбирался на высокий холм, названный Подзорной Трубой, и любовался оттуда удивительным, постоянно меняющимся видом.
Иногда остров кишел дикарями, и мы должны были отбиваться от них. Иногда его населяли хищные звери, и мы должны были убегать от них. Но все эти воображаемые приключения оказались пустяками в сравнении с теми странными и трагическими приключениями, которые произошли на самом деле.
Неделя шла за неделей. Наконец в один прекрасный день мы получили письмо. Оно было адресовано доктору Ливси, но на конверте стояла приписка:
"Если доктор Ливси еще не вернулся, письмо вскрыть Тому Редруту или молодому Хокинсу".
Разорвав конверт, мы прочли - вернее, я прочел, потому что егерь разбирал только печатные буквы, - следующие важные сообщения:
"Гостиница "Старый якорь", Бристоль, 1 марта 17... года.
Дорогой Ливси! Не знаю, где вы находитесь, в усадьбе или все еще в Лондоне, - пишу одновременно и туда и сюда.
Корабль куплен и снаряжен.
Он стоит на якоре, готовый выйти в море.
Лучше нашей шхуны и представить себе ничего невозможно. Управлять ею может младенец. Водоизмещение - двести тонн. Название - "Испаньола".
Достать ее помог мне мой старый приятель Блендли, который оказался удивительно ловким дельцом.
Этот милый человек работал для меня, как чернокожий. Впрочем, и каждый в Бристоле старался помочь мне, стоило только намекнуть, что мы отправляемся за нашим сокровищем..."
- Редрут, - сказал я, прерывая чтение, - доктору Ливси это совсем не понравится.
Значит, сквайр все-таки болтал...
- А кто важнее: сквайр или доктор? - проворчал егерь.
- Неужели сквайр должен молчать, чтобы угодить какому-то доктору Ливси?
Я отказался от всяких пояснений и стал читать дальше.
"Блендли сам отыскал "Испаньолу", и благодаря его ловкости она досталась нам буквально за гроши.
Правда, в Бристоле есть люди, которые терпеть не могут Блендли.
Они имеют наглость утверждать, будто этот честнейший человек хлопочет только ради барыша, будто "Испаньола" принадлежит ему самому и будто он продал ее мне втридорога.
Это, бесспорно, клевета. Никто, однако, не осмеливается отрицать, что "Испаньола" - прекрасное судно.
Итак, корабль я достал без труда.
Правда, рабочие снаряжают его очень медленно, но со временем все будет готово.
Гораздо больше пришлось мне повозиться с подбором команды.
Я хотел нанять человек двадцать - на случай встречи с дикарями, пиратами или проклятым французом. Я уже из сил выбился, а нашел всего шестерых, но затем судьба смилостивилась надо мной, и я встретил человека, который сразу устроил мне все это дело.
Я случайно разговорился с ним в порту.