- Я был на корабле Флинта, когда он зарыл сокровища. С ним было еще шесть моряков - здоровенные, сильные люди.
Они пробыли на острове с неделю, а мы сидели на старом "Морже".
В один прекрасный день мы увидели шлюпку, а в шлюпке сидел Флинт, и голова его была повязана синим платком.
Всходило солнце. Он был бледен как смерть и плыл к нам... один, а остальные шестеро были убиты... убиты и похоронены... да...
Как он расправился с ними, никто из нас никогда не узнал.
Была ли там драка, резня или внезапная смерть... А он был один против шестерых!..
Билли Бонс был штурманом, а Долговязый Джон - квартирмейстером. Они спросили у него, где сокровища.
"Ступайте на берег и поищите, - сказал он в ответ. - Но, клянусь громом, корабль не станет вас ждать".
Вот как он сказал им, Флинт.
А три года назад я плыл на другом корабле, и мы увидели этот остров.
"Ребята, - сказал я, - здесь Флинт зарыл сокровища. Сойдемте на берег и поищем".
Капитан очень рассердился. Но все матросы были со мной заодно, и мы причалили к этому берегу.
Двенадцать дней мы искали сокровища и ничего не нашли. С каждым днем товарищи ругали меня все сильней и сильней. Наконец они собрались на корабль.
"А ты, Бенджамин Ганн, оставайся! - сказали они. - Вот тебе мушкет, заступ и лом, Бенджамин Ганн...
Оставайся здесь и разыскивай денежки Флинта".
С тех пор, Джим, вот уже три года живу я здесь и ни разу не видел благородной человеческой пищи.
Взгляни на меня: разве похож я на простого матроса?..
Нет, говоришь, не похож?
Да и не был похож никогда.
Он как-то странно подмигнул мне одним глазом и сильно ущипнул меня за руку.
- Так и скажи своему сквайру, Джим: он никогда не был похож на простого матроса, - продолжал он.
- Скажи ему, что Бен три года сидел тут, на острове, один-одинешенек, и днем и ночью, и в хорошую погоду и в дождь. Иногда, может быть, думал о молитве, иногда вспоминал свою престарелую мать, хотя ее давно нет в живых - так и скажи ему. Но большую часть времени... уж это ты непременно ему скажи... большую часть времени Ганн занимался другими делами.
И при этих словах ущипни его вот так.
И он снова ущипнул меня самым дружеским образом.
- Ты ему, - продолжал он, - вот еще что скажи: Ганн отличный человек - так ему и скажи, Ганн гораздо больше доверяет джентльмену прирожденному, чем джентльмену удачи, потому что он сам был когда-то джентльменом удачи.
- Из того, что вы мне тут толкуете, я не понял почти ничего, - сказал я.
- Впрочем, это сейчас и не важно, потому что я все равно не знаю, как попасть на корабль.
- А, - сказал он, - плохо твое дело.
Ну да ладно, у меня есть лодка, которую я смастерил себе сам, собственными руками.
Она спрятана под белой скалой.
В случае какой-нибудь беды мы можем поехать на ней, когда станет темнее...
Но постой! - закричал он вдруг.
- Что это там такое?
Как раз в эту минуту с корабля грянул пушечный выстрел. Гулкое эхо подхватило его и разнесло по всему острову. А между тем до захода солнца оставалось еще два часа.
- Там идет бой! - крикнул я.
- За мною! Идите скорее!
И кинулся бежать к стоянке корабля, забыв свои недавние страхи. Рядом со мной легко и проворно бежал злополучный пленник.
- Левее, левее! - приговаривал он. - Левее, милейший Джим!
Ближе к деревьям!
Вот в этом месте в первый раз подстрелил я козу.
Теперь козы сюда не спускаются, они бегают только там, наверху, по горам, потому что боятся Бенджамина Ганна...
А!
А вот кладбище.
Видишь холмики?
Я приходил сюда и молился изредка, когда я думал, что, может быть, сейчас воскресенье.
Это не то, что часовня, но все как-то торжественней. Правда, я был один, без капеллана, без Библии...
Он болтал на бегу без умолку, не дожидаясь ответа, да я и не мог отвечать.
После пушечного выстрела долгое время была тишина, а потом раздался залп из ружей.
И опять тишина. И потом впереди над лесом, в четверти мили от нас, взвился британский флаг.
* ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЧАСТОКОЛ *