16. ДАЛЬНЕЙШИЕ СОБЫТИЯ ИЗЛОЖЕНЫ ДОКТОРОМ. КАК БЫЛ ПОКИНУТ КОРАБЛЬ
Обе шлюпки отчалили от "Испаньолы" около половины второго, или, выражаясь по-морскому, когда пробило три склянки.
Капитан, сквайр и я сидели в каюте и совещались о том, что делать.
Если бы дул хоть самый легкий ветер, мы напали бы врасплох на шестерых мятежников, оставшихся на корабле, снялись бы с якоря и ушли в море.
Но ветра не было. А тут еще явился Хантер и сообщил, что Джим Хокинс проскользнул в шлюпку и уехал вместе с пиратами на берег.
Мы, конечно, ни минуты не думали, что Джим Хокинс изменник, но очень за него беспокоились.
Матросы, с которыми он уехал, были так раздражены, что, признаться, мы не надеялись увидеть Джима снова.
Мы поспешили на палубу.
Смола пузырями выступила в пазах. Кругом в воздухе стояло такое зловоние от болотных испарений, что меня чуть не стошнило. В этом отвратительном проливе пахло лихорадкой и дизентерией.
Шестеро негодяев угрюмо сидели под парусом на баке. Шлюпки стояли на берегу возле устья какой-то речонки, и в каждой сидел матрос.
Один из них насвистывал
"Лиллибуллеро" [английская шуточная песня].
Ждать становилось невыносимо, и мы решили, что я с Хантером поеду на разведку в ялике.
Шлюпки находились справа от корабля. А мы с Хантером направились прямо к тому месту, где на карте обозначен был частокол.
Заметив нас, матросы, сторожившие шлюпки, засуетились.
"Лиллибуллеро" смолкло. Мы видели, как они спорят друг с другом, очевидно решая, как поступить.
Если бы они дали знать Сильверу, все, вероятно, пошло бы по-другому. Но, очевидно, им было велено не покидать шлюпок ни при каких обстоятельствах. Они спокойно уселись, и один из них снова засвистал "Лиллибуллеро".
Берег в этом месте слегка выгибался, образуя нечто вроде небольшого мыса, и я нарочно правил таким образом, чтобы мыс заслонил нас от наших врагов, прежде чем мы пристанем.
Выскочив на берег, я побежал во весь дух, подложив под шляпу шелковый платок, чтобы защитить голову от палящего солнца. В каждой руке у меня было по заряженному пистолету.
Не пробежал я и ста ярдов, как наткнулся на частокол.
Прозрачный ключ бил из земли почти на самой вершине небольшого холма.
Тут же, вокруг ключа, был построен высокий бревенчатый сруб. В нем могло поместиться человек сорок. В стенах этой постройки были бойницы для ружей.
Вокруг сруба находилось широкое расчищенное пространство, обнесенное частоколом в шесть футов вышины, без всякой калитки, без единого отверстия. Сломать его было нелегко, а укрыться за ним от сидящих в срубе - невозможно.
Люди, засевшие в срубе, могли бы расстреливать нападающих, как куропаток.
Дать им хороших часовых до побольше провизии, и они выдержат нападение целого полка.
Особенно обрадовал меня ручей.
Ведь в каюте "Испаньолы" тоже неплохо: много оружия, много боевых припасов, много провизии, много превосходных вин, но в ней не было воды.
Я размышлял об этом, когда вдруг раздался ужасающий предсмертный вопль.
Не впервые я сталкивался со смертью - я служил в войсках герцога Кемберлендского [герцог Кемберлендский - английский полководец, живший в середине XVIII века] и сам получил рану под Фонтенуа [в битве при Фонтенуа (1745), в Бельгии, английские войска потерпели поражение от французов], - но от этого крика сердце мое сжалось.
"Погиб Джим Хокинс", - решил я.
Много значит быть старым солдатом, но быть доктором значит больше.
В нашем деле нельзя терять ни минуты.
Я сразу же обдумал все, поспешно вернулся на берег и прыгнул в ялик.
К счастью, Хантер оказался превосходным гребцом.
Мы стремительно понеслись по проливу. Лодка причалила к борту, и я опять взобрался на корабль.
Друзья мои были потрясены.
Сквайр сидел белый, как бумага, и - добрый человек! - раздумывал о том, каким опасностям мы подвергаемся из-за него.
Один из матросов, сидевших на баке, был тоже бледен и расстроен.
- Этот человек, - сказал капитан Смоллетт, кивнув в его сторону, - еще не привык к разбою.
Когда он услышал крик, доктор, он чуть не лишился чувств.
Еще немного - и он будет наш.
Я рассказал капитану свой план, и мы вместе обсудили его.
Старого Редрута мы поставили в коридоре между каютой и баком, дав ему не то три, не то четыре заряженных мушкета и матрац для защиты.
Хантер подвел шлюпку к корме, и мы с Джойсом принялись нагружать ее порохом, мушкетами, сухарями, свининой. Затем опустили в нее бочонок с коньяком и мой драгоценный ящичек с лекарствами.
Тем временем сквайр и капитан вышли на палубу. Капитан вызвал второго боцмана - начальника оставшихся на корабле матросов.
- Мистер Хендс, - сказал он, - нас здесь двое, и у каждого пара пистолетов.
Тот из вас, кто подаст какой-нибудь сигнал, будет убит.
Разбойники растерялись. Затем, пошептавшись, кинулись к переднему сходному тамбуру, собираясь напасть на нас с тыла, но, наткнувшись в узком проходе на Редрута с мушкетами, сразу же бросились обратно. Чья-то голова высунулась из люка на палубу.
- Вниз, собака! - крикнул капитан.
Голова исчезла. Все шестеро, насмерть перепуганные, куда-то забились и утихли.