Мы с Джойсом нагрузили ялик доверху, бросая все как попало. Потом спустились в него сами через кормовой порт [отверстие в борту] и, гребя изо всех сил, понеслись к берегу.
Вторая наша поездка сильно обеспокоила обоих часовых на берегу.
"Лиллибуллеро" умолкло опять. И прежде чем мы перестали их видеть, обогнув мысок, один из них оставил свою шлюпку и побежал в глубь острова.
Я хотел было воспользоваться этим и уничтожить их шлюпки, но побоялся, что Сильвер со всей шайкой находится неподалеку и что мы потеряем все, если захотим слишком многого.
Мы причалили к прежнему месту и начали перетаскивать груз в укрепление.
Тяжело нагруженные, мы донесли наши припасы до форта и перебросили их через частокол.
Охранять их поставили Джойса. Он оставался один, но зато ружей у него было не меньше полудюжины. А мы с Хантером вернулись к лодке и снова взвалили груз на спину.
Таким образом, работая без передышки, мы постепенно перетащили весь груз. Джойс и Хантер остались в укреплении, а я, гребя изо всех сил, помчался назад к "Испаньоле".
Мы решили еще раз нагрузить ялик. Это было рискованно, но не так уж безрассудно, как может показаться.
Их, конечно, было больше, чем нас, но зато мы были лучше вооружены.
Ни у кого из уехавших на берег не было мушкета, и, прежде чем они подошли бы к нам на расстояние пистолетного выстрела, мы успели бы застрелить по крайней мере шестерых.
Сквайр поджидал меня у кормового окна. Он сильно приободрился и повеселел.
Схватив брошенный мною конец, он подтянул ялик, и мы снова стали его нагружать свининой, порохом, сухарями.
Потом захватили по одному мушкету и по одному кортику для меня, сквайра, Редрута и капитана.
Остальное оружие и порох мы выбросили за борт. В проливе было две с половиной сажени глубины, и мы видели, как блестит озаренная солнцем сталь на чистом песчаном дне.
Начался отлив, и шхуна повернулась вокруг якоря.
Около шлюпок на берегу послышались перекликающиеся голоса. Хотя это и доказывало, что Джойс и Хантер, которые находились восточнее, еще не замечены, мы все же решили поторопиться.
Редруг покинул свой пост в коридоре и прыгнул в ялик. Мы подвели его к другому борту, чтобы взять капитана Смоллетта.
- Ребята, - громко крикнул он, - вы слышите меня?
Из бака никто не ответил.
- Я обращаюсь к тебе, Абрахам Грей.
Молчание.
- Грей, - продолжал мистер Смоллетт, повысив голос, - я покидаю корабль и приказываю тебе следовать за твоим капитаном.
Я знаю, что, в сущности, ты человек хороший, да и остальные не так уж плохи, как стараются казаться.
У меня в руке часы. Даю тебе тридцать секунд на то, чтобы присоединиться ко мне.
Наступило молчание.
- Иди же, мой друг, - продолжал капитан, - не заставляй нас терять время даром.
Ведь каждая секунда промедления грозит смертью и мне, и этим джентльменам.
Началась глухая борьба, послышались звуки ударов, и на палубу выскочил Абрахам Грей. Щека его была порезана ножом. Он подбежал к капитану, как собака, которой свистнул хозяин.
- Я с вами, сэр, - сказал он.
Они оба спрыгнули в ялик, и мы отчалили.
Корабль был покинут. Но до частокола мы еще не добрались.
17. ДОКТОР ПРОДОЛЖАЕТ СВОЙ РАСССКАЗ. ПОСЛЕДНИЙ ПЕРЕЕЗД В ЧЕЛНОКЕ
Этот последний - пятый - переезд окончился не так благополучно, как прежние.
Во-первых, наша скорлупка была страшно перегружена.
Пятеро взрослых мужчин, да притом трое из них - Трелони, Редруг и капитан - ростом выше шести футов - это уже не так мало.
Прибавьте порох, свинину, мешки с сухарями.
Неудивительно, что планшир [планка по верхнему краю борта] на корме лизала вода.
Нас то и дело слегка заливало. Не успели мы отъехать на сотню ярдов, как мои штаны и фалды камзола промокли насквозь.
Капитан заставил нас разместить груз по-другому, и ялик выпрямился.
И все же мы боялись дышать, чтобы не перевернуть ее.
Во-вторых, благодаря отливу создалось сильное течение, направлявшееся к западу, а потом заворачивавшее к югу, в открытое море, через тот проход, по которому утром вошла в пролив наша шхуна.
Перегруженный наш ялик могла перевернуть даже легчайшая рябь отлива. Но хуже всего было то, что течение относило нас в сторону и не давало пристать к берегу за мысом, там, где я приставал раньше.
Если бы мы не справились с течением, мы достигли бы берега как раз возле двух шлюпок, где каждую минуту могли появиться пираты.
- Я не в силах править на частокол, сэр, - сказал я капитану.
Я сидел за рулем, а капитан и Редрут, не успевшие еще устать, гребли.
- Течение относит нас.
Нельзя ли приналечь на весла?
- Если мы приналяжем, нас зальет, - сказал капитан.
- Постарайтесь, пожалуйста, и держите прямо против течения. Постарайтесь, сэр, прошу вас...