- Готово! - крикнул сквайр.
- Стой! - как эхо отозвался капитан.
Он и Редрут так сильно стали табанить [грести назад] веслами, что корма погрузилась в воду.
Грянул пушечный выстрел - тот самый, который услышал Джим: выстрел сквайра до него не донесся.
Мы не заметили, куда ударило ядро. Я полагаю, что оно просвистело над нашими головами и что ветер, поднятый им, был причиной нашего несчастья.
Как бы то ни было, но тотчас же после выстрела наш ялик зачерпнул кормой воду и начал медленно погружаться. Глубина была небольшая, всего фута три. Мы с капитаном благополучно встали на дно друг против друга.
Остальные трое окунулись с головой и вынырнули, фыркая и отдуваясь.
В сущности, мы отделались дешево - жизни никто не лишился и все благополучно добрались до берега.
Но запасы наши остались на дне, и, что хуже всего, из пяти ружей не подмокли только два: мое ружье я, погружаясь в воду, инстинктивно поднял над головой, а ружье капитана, человека опытного, висело у него за спиной замком кверху; оно тоже осталось сухим.
Три остальных ружья нырнули вместе с яликом.
В лесу, уже совсем неподалеку, слышны были голоса. Нас могли отрезать от частокола. Кроме того, мы сомневались, удержатся ли Хантер и Джойс, если на них нападет полдюжины пиратов.
Хантер - человек твердый, а за Джойса мы опасались; он услужливый и вежливый слуга, он отлично чистит щеткой платье, но для войны совершенно не пригоден.
Встревоженные, мы добрались до берега вброд, бросив на произвол судьбы наш бедный ялик, в котором находилась почти половина всего нашего пороха и все нашей провизии.
18. ДОКТОР ПРОДОЛЖАЕТ СВОЙ РАССКАЗ. КОНЕЦ ПЕРВОГО ДНЯ СРАЖЕНИЯ
Мы во весь дух бежали через лес, отделявший нас от частокола, и с каждым мгновением все ближе и ближе раздавались голоса пиратов.
Скоро мы услышали топот их ног и треск сучьев. Они пробирались сквозь чащу.
Я понял, что нам предстоит нешуточная схватка, и осмотрел свое ружье.
- Капитан, - сказал я, - Трелони бьет без промаха, но ружье его хлебнуло воды.
Уступите ему свое.
Они поменялись ружьями, и Трелони, по-прежнему молчаливый и хладнокровный, на мгновение остановился, чтобы проверить заряд.
Тут только я заметил, что Грей безоружен, и отдал ему свой кортик.
Мы обрадовались, когда он поплевал на руки, нахмурил брови и замахал кортиком с такой силой, что лезвие со свистом рассекало воздух.
И каждый взмах кортика был доказательством, что наш новый союзник будет драться до последней капли крови.
Пробежав еще шагов сорок, мы выбрались на опушку леса и оказались перед частоколом.
Мы подошли как раз к середине его южной стороны. А в это самое время семеро разбойников с боцманом Джобом Эндерсоном во главе, громко крича, выскочили из лесу у юго-западного угла частокола.
Они остановились в замешательстве. Мы со сквайром выстрелили, не дав им опомниться. Хантер и Джойс, сидевшие в укреплении, выстрелили тоже.
Четыре выстрела грянули разом и не пропали даром: один из врагов упал, остальные поспешно скрылись за деревьями.
Снова зарядив ружья, мы прокрались вдоль частокола посмотреть на упавшего врага.
Он был убит наповал, пуля попала прямо в сердце.
Успех обрадовал нас. Но вдруг в кустах щелкнул пистолет, у меня над ухом просвистела пуля, и бедняга Том Редрут пошатнулся и во весь рост грохнулся на землю.
Мы со сквайром выстрелили в кусты. Но стрелять пришлось наудачу, и, вероятно, заряды наши пропали даром.
Снова зарядив ружья, мы кинулись к бедному Тому.
Капитан и Грей уже осматривали его. Я глянул только краем глаза и сразу увидел, что дело безнадежно.
Вероятно, наши выстрелы заставили пиратов отступить, так как нам удалось без всякой помехи перетащить несчастного егеря через частокол и внести под крышу блокгауза, в сруб.
Бедный старый товарищ! Он ничему не удивлялся, ни на что не жаловался, ничего не боялся и даже ни на что не ворчал с самого начала наших приключений до этого дня, когда мы положили его в сруб умирать.
Он, как троянец, геройски охранял коридор на корабле. Все приказания он исполнял молчаливо, покорно и добросовестно. Он был старше нас всех лет на двадцать. И вот этот угрюмый старый, верный слуга умирал на наших глазах.
Сквайр бросился перед ним на колени, целовал ему руки и плакал, как малый ребенок.
- Я умираю, доктор? - спросил тот.
- Да, друг мой, - сказал я.
- Хотелось бы мне перед смертью послать им еще одну пулю.
- Том, - сказал сквайр, - скажи мне, что ты прощаешь меня.
- Прилично ли мне, сэр, прощать или не прощать своего господина? - спросил старый слуга.
- Будь что будет. Аминь!
Он замолчал, потом попросил, чтобы кто-нибудь прочел над ним молитву.
- Таков уж обычай, сэр, - прибавил он, словно извиняясь, и вскоре после этого умер.
Тем временем капитан - я видел, что у него как-то странно вздулась грудь и карманы были оттопырены, - вытащил оттуда самые разнообразные вещи: британский флаг, Библию, клубок веревок, перо, чернила, судовой журнал и несколько фунтов табаку.
Он отыскал длинный обструганный сосновый шест и с помощью Хантера укрепил его над срубом, на углу.
Затем, взобравшись на крышу, он прицепил к шесту и поднял британский флаг.
Это, по-видимому, доставило ему большое удовольствие.
Потом он спустился и начал перебирать и пересчитывать запасы, словно ничего другого не было на свете.