Потом заговорил снова.
- Друзья, - сказал он, - я Сильвера встретил, так сказать, залпом пушек всего борта.
Я нарочно привел его в бешенство. По его словам, не пройдет и часа, как мы подвергнемся нападению.
Вы знаете, что их больше, чем нас, но зато мы находимся в крепости. Минуту назад я мог бы даже сказать, что у нас есть дисциплина.
Я не сомневаюсь, что мы можем победить их, если вы захотите победить.
Затем он обошел нас всех и признал, что на этот раз все в порядке.
В двух узких стенах сруба - в восточной и западной - было только по две бойницы. В южной, где находилась дверь, - тоже две. А в северной - пять.
У нас было двадцать мушкетов на семерых. Дрова мы сложили в четыре штабеля, посередине каждой стороны. Эти штабеля мы называли столами. На каждом столе лежало по четыре заряженных мушкета, чтобы защитники крепости всегда имели их под рукой.
А между мушкетами сложены были кортики.
- Тушите огонь, - сказал капитан. - Уже потеплело, а дым только ест глаза.
Мистер Трелони вынес наружу железную решетку очага и разбросал угли по песку.
- Хокинс еще не завтракал...
Хокинс, бери свой завтрак и ешь на посту, - продолжал капитан Смоллетт.
- Пошевеливайся, дружок, а то останешься без завтрака...
Хантер, раздай всем грог.
Пока мы возились, капитан обдумал до конца план защиты.
- Доктор, вам поручается дверь, - проговорил он.
- Глядите хорошенько, но не слишком выставляйтесь вперед. Стойте внутри и стреляйте из двери...
Хантер, ты возьмешь восточную стену...
Джойс, друг мой, бери западную...
Мистер Трелони, вы лучший стрелок, - берите вместе с Греем северную стену, самую длинную, с пятью бойницами. Это самая опасная сторона.
Если им удастся добежать до нее и стрелять в нас через бойницы, дело наше будет очень плохо...
А мы с тобой, Хокинс, никуда не годные стрелки. Мы будем заряжать мушкеты и помогать всем.
Капитан был прав.
Едва солнце поднялось над вершинами деревьев, стало жарко, и туман исчез.
Скоро песок начал обжигать нам пятки и на бревнах сруба выступила растопленная смола.
Мы сбросили камзолы, расстегнули вороты у рубах, засучили до плеч рукава. Каждый стоял на своем посту, разгоряченный жарой и тревогой.
Так прошел час.
- Дьявол! - сказал капитан.
- Становится скучно.
Грей, засвисти какую-нибудь песню.
В это мгновение впервые стало ясно, что на нас готовится атака.
- Позвольте спросить, сэр, - сказал Джойс, - если я увижу кого-нибудь, я должен стрелять?
- Конечно! - крикнул капитан.
- Спасибо, сэр, - сказал Джойс все так же спокойно и вежливо.
Ничего не случилось, но вопрос Джойса заставил нас всех насторожиться. Стрелки держали мушкеты наготове, а капитан стоял посреди сруба, сжав губы и нахмурив лоб.
Так прошло несколько секунд. Вдруг Джойс просунул в бойницу свой мушкет и выстрелил.
Звук его выстрела еще не успел затихнуть, как нас стали обстреливать со всех сторон, залп за залпом. Несколько пуль ударилось в бревна частокола.
Но внутрь не залетела ни одна, и, когда дым рассеялся, вокруг частокола и в лесу было тихо и спокойно, как прежде.
Ни одна веточка не шевелилась. Ни одно дуло не поблескивало в кустах. Наши враги как сквозь землю провалились.
- Попал ты в кого-нибудь? - спросил капитан.
- Нет, сэр, - ответил Джойс.
- Кажется, не попал, сэр.
- И то хорошо, что правду говоришь, - проворчал капитан Смоллетт.
- Заряди его ружье, Хокинс...
Как вам кажется, доктор, сколько на вашей стороне было выстрелов?
- Я могу ответить точно, - сказал доктор Ливси, - три выстрела.
Я видел две вспышки - две рядом и одну дальше, к западу.
- Три! - повторил капитан.
- А сколько на вашей, мистер Трелони?