Я споткнулся о чью-то ногу. Спящий перевернулся на другой бок, простонал, но не проснулся.
И тогда в темноте раздался внезапно резкий крик:
"Пиастры!
Пиастры!
Пиастры!
Пиастры!
Пиастры!" И так дальше, без передышки, без всякого изменения голоса, как заведенные часы.
Это Капитан Флинт, зеленый попугай Сильвера!
Это он хлопал крыльями и стучал клювом, долбя обломок древесной коры. Вот кто охранял спящих лучше всякого часового, вот кто своим однообразным, надоедливым криком возвестил о моем появлении!
У меня не было времени скрыться.
Услышав резкий, звонкий крик попугая, спящие проснулись и вскочили. Я услышал голос Сильвера. Он выругался и закричал:
- Кто идет?
Я бросился бежать, но налетел на кого-то. Оттолкнув одного, я попал в руки другого. Тот крепко схватил меня.
- Ну-ка, Дик, принеси сюда факел, - сказал Сильвер.
Один разбойник выбежал из дома и вернулся с горящей головней.
* ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. КАПИТАН СИЛЬВЕР *
28. В ЛАГЕРЕ ВРАГОВ
Багровый свет головни озарил внутренность дома и подтвердил все самые худшие мои опасения.
Пираты овладели блокгаузом и всеми нашими запасами. И бочонок с коньяком, и свинина, и мешки с сухарями находились на прежних местах. К ужасу моему, я не заметил ни одного пленника.
Очевидно, все друзья мои погибли. Сердце мое сжалось от горя. Почему я не погиб вместе с ними!..
Только шестеро пиратов остались в живых, и они все были тут, предо мною.
Пятеро, с красными, опухшими лицами, пробудившись от пьяного сна, быстро вскочили на ноги.
Шестой только приподнялся на локте. Он был мертвенно-бледен. Голова его была перевязана окровавленной тряпкой. Значит, он ранен, и ранен недавно.
Я вспомнил, что во время атаки мы подстрелили одного из пиратов, который затем скрылся в лесу. Вероятно, это он и был.
Попугай сидел на плече у Долговязого Джона и чистил клювом перья.
Сам Сильвер был бледнее и угрюмее, чем прежде.
На нем все еще красовался нарядный кафтан, в котором он приходил к нам для переговоров, но теперь кафтан этот был перепачкан глиной и изодран шипами колючих кустов.
- Эге, - сказал он, - да это Джим Хокинс, черт меня подери!
Зашел в гости, а?
Заходи, заходи, я всегда рад старому другу.
Он уселся на бочонок с бренди и стал набивать табаком свою трубку.
- Дай-ка мне огонька, Дик, - попросил он. И, закурив, добавил: - Спасибо, друг.
Можешь положить головню. А вы, джентльмены, ложитесь, не стесняйтесь.
Вы вовсе не обязаны стоять перед мистером Хокинсом навытяжку. Уж он извинит нас, накажи меня бог!
Итак, Джим, - продолжал он затянувшись, - ты здесь. Какой приятный сюрприз для бедного старого Джона!
Я с первого взгляда увидел, что ты ловкий малый, но теперь я вижу, что ты прямо герой.
Разумеется, я ни слова не сказал в ответ.
Они поставили меня у самой стены, и я стоял прямо, стараясь как можно спокойнее глядеть Сильверу в лицо. Но в сердце моем было отчаяние.
Сильвер невозмутимо затянулся раза два и заговорил снова.
- Раз уж ты забрел к нам в гости, Джим, - сказал он, - я расскажу тебе все, что у меня на уме.
Ты мне всегда был по сердцу, потому что у тебя голова на плечах.
Глядя на тебя, я вспоминаю то время, когда я был такой же молодой и красивый.
Я всегда хотел, чтобы ты присоединился к нам, получил свою долю сокровищ и умер в роскоши, богатым джентльменом. И вот, сынок, ты пришел наконец.
Капитан Смоллетт хороший моряк, я это всегда утверждал, но уж очень требователен насчет дисциплины.
Долг прежде всего, говорит он, - и совершенно прав.
А ты убежал от него, ты бросил своего капитана.
Даже доктор недоволен тобой. "Неблагодарный негодяй" - называл он тебя. Словом, к своим тебе уже нельзя воротиться, они тебя не желают принять. И если ты не хочешь создавать третью команду, тебе придется присоединиться к капитану Сильверу.
Ну, не так еще плохо: значит, мои друзья живы. И хотя я готов был поверить утверждению Сильвера, что они сердиты на меня за мое дезертирство, я очень обрадовался.
- Я уж не говорю о том, что ты в нашей власти, - продолжал Сильвер, - ты сам это видишь. Я люблю разумные доводы.
Я никогда не видел никакой пользы в угрозах.