- Да, - сказал один, - это подпись Флинта, можете не сомневаться.
"Д.Ф.", а внизу мертвый узел. Он всегда подписывался так.
- Все это хорошо, - сказал Джордж, - но как мы увезем сокровища, если у нас нет корабля?
Сильвер внезапно вскочил, держась рукой за стену.
- Предупреждаю тебя в последний раз, Джордж! - крикнул он.
- Еще одно слово, и я буду драться с тобой...
Как?
Почем я знаю как!
Это ты должен мне сказать, ты и другие, которые проворонили мою шхуну, с твоей помощью, черт возьми!
Но нет, мне незачем ждать от тебя умного слова - ум у тебя тараканий.
Но разговаривать учтиво ты должен, или я научу тебя вежливости!
- Правильно, - сказал старик Морган.
- Еще бы!
Конечно, правильно! - подхватил корабельный повар.
- Ты потерял наш корабль.
Я нашел вам сокровища.
Кто же из нас стоит большего?
Но, клянусь, я больше не желаю быть у вас капитаном. Выбирайте, кого хотите. С меня довольно!
- Сильвера! - заорали все.
- Окорок на веки веков!
Окорока в капитаны!
- Так вот что вы теперь запели! - крикнул повар.
- Джордж, милый друг, придется тебе подождать до другого случая. Счастье твое, что я не помню худого.
Сердце у меня отходчивое.
Что же делать с этой черной меткой, приятели?
Теперь она как будто ни к чему.
Дик загубил свою душу, изгадил свою Библию, и все понапрасну.
- А может быть, она еще годится для присяги? - спросил Дик, которого, видимо, сильно тревожило совершенное им кощунство.
- Библия с отрезанной страницей! - ужаснулся Сильвер.
- Ни за что!
В ней не больше святости, чем в песеннике.
- И все же на всякий случай лучше ее сохранить, - сказал Дик.
- А вот это, Джим, возьми себе на память, - сказал Сильвер, подавая мне черную метку.
Величиной она была с крону [крона - серебряная монета].
Одна сторона белая - Дик разрезал самую последнюю страницу Библии, - на другой стороне были напечатаны стиха два из Апокалипсиса.
Я помню, между прочим, два слова: "псы и убийцы".
Сторона с текстом была вымазана сажей, которая перепачкала мне пальцы. А на чистой стороне углем было выведено одно слово:
"Низложен".
Сейчас эта черная метка лежит предо мною, но от надписи углем остались только следы царапин, как от когтя.
Так окончились события этой ночи.
Выпив рому, мы улеглись спать. Сильвер в отместку назначил Джорджа Мерри в часовые, пригрозив ему смертью, если он недоглядит чего-нибудь.
Я долго не мог сомкнуть глаз. Я думал о человеке, которого убил, о своем опасном положении и прежде всего о той замечательной игре, которую вел Сильвер, одной рукой удерживавший шайку разбойников, а другой хватавшийся за всякое возможное и невозможное средство, чтобы спасти свою ничтожную жизнь.
Он мирно спал и громко храпел. И все же сердце у меня сжималось от жалости, когда я глядел на него и думал, какими опасностями он окружен и какая позорная смерть ожидает его.
30. НА ЧЕСТНОЕ СЛОВО
Меня разбудил, вернее - всех нас разбудил, потому что вскочил даже часовой, задремавший у двери, ясный, громкий голос, прозвучавший на опушке леса:
- Эй, гарнизон, вставай!
Доктор идет!
Действительно, это был доктор.
Я обрадовался, услышав его голос, но к радости моей примешивались смущение и стыд.
Я вспомнил о своем неповиновении, о том, как я тайком убежал от товарищей. И к чему это все привело? К тому, что я сижу в плену у разбойников, которые могут каждую минуту лишить меня жизни. Мне было стыдно взглянуть доктору в лицо.