Хокинс, можешь ты мне дать честное слово юного джентльмена, - потому что ты джентльмен, хотя родители твои люди бедные, - что ты не удерешь никуда?
Я охотно дал ему честное слово.
- В таком случае, доктор, - сказал Сильвер, - перелезайте через частокол. Когда вы перелезете, я сведу Джима вниз. Он будет с одной стороны частокола, вы - с другой, но это не помешает вам поговорить по душам.
Всего хорошего, сэр! Передайте привет сквайру и капитану Смоллетту.
Едва доктор вышел, негодование пиратов, сдерживаемое страхом перед Сильвером, прорвалось наружу.
Они обвиняли Сильвера в том, что он ведет двойную игру, что он хочет выгородить себя и предать всех остальных. Словом, они действительно разгадали его намерения.
Я не думал, что ему и на этот раз удастся вывернуться.
Но он был вдвое умнее всех их взятых вместе, и его вчерашняя победа дала ему огромную власть над ними.
Он обозвал их глупцами, заявил, что без моего разговора с доктором невозможно обойтись, тыкал им в нос карту и спрашивал: неужели они хотят нарушить договор в тот самый день, когда можно приступить к поискам сокровищ?
- Нет, клянусь громом! - кричал он.
- Придет время, и мы натянем им нос, но до той поры я буду ублажать этого доктора, хотя бы мне пришлось чистить ему сапоги ромом!
Он приказал развести костер, взял костыль, положил руку мне на плечо и заковылял вниз, оставив пиратов в полном замешательстве. Чувствовалось, что на них повлияли не столько его доводы, сколько настойчивость.
- Не торопись, дружок, не торопись, - сказал он мне.
- Они разом кинутся на нас, если заметят, что мы оба торопимся.
Мы медленно спустились по песчаному откосу к тому месту, где за частоколом поджидал нас доктор. Сильвер остановился.
- Пусть Джим расскажет вам, доктор, как я спас ему жизнь, хотя за это чуть не лишился капитанского звания, - сказал он.
- Ах, доктор, когда человек ведет свою лодку навстречу погибели, когда он играет в орлянку со смертью, он хочет услышать хоть одно самое маленькое доброе слово!
Имейте в виду, что речь идет не только о моей жизни, но и о жизни этого мальчика. Заклинаю вас, доктор, будьте милосердны ко мне, дайте мне хоть тень надежды!
Теперь, отойдя от товарищей и стоя спиной к блокгаузу, Сильвер сразу сделался другим человеком. Щеки его ввалились, голос дрожал. Это был почти мертвец.
- Неужели вы боитесь, Джон? - спросил доктор Ливси.
- Доктор, я не трус. Нет, я даже вот настолько не трус, - и он показал кончик пальца, - но говорю откровенно: меня кидает в дрожь при мысли о виселице.
Вы добрый человек и правдивый.
Лучшего я в жизни своей не видал.
Вы не забудете сделанного мною добра, хотя, разумеется, и зла не забудете.
Я отхожу в сторону, видите, и оставляю вас наедине с Джимом.
Это тоже вы зачтете мне в заслугу, не правда ли?
Он отошел в сторону, как раз на такое расстояние, чтобы не слышать нас, сел на пень и принялся насвистывать. Он вертелся из стороны в сторону, поглядывая то на меня, то на доктора, то на неукрощенных пиратов, которые, валяясь на песке, разжигали костер, то на дом, откуда они выносили свинину и хлеб для завтрака.
- Итак, Джим, - грустно сказал доктор, - ты здесь.
Что посеешь, то и пожнешь, мой мальчик.
У меня не хватает духу бранить тебя. Одно только скажу тебе: если бы капитан Смоллетт был здоров, ты не посмел бы убежать от нас. Ты поступил бесчестно, ты ушел, когда он был болен и не мог удержать тебя силой.
Должен признаться, что при этих словах я заплакал.
- Доктор, - взмолился я, - пожалуйста, не ругайте меня!
Я сам себя достаточно ругал. Моя жизнь на волоске. Я и теперь был бы уже мертвецом, если бы Сильвер за меня не вступился. Смерти я не боюсь, доктор, я боюсь только пыток.
Если они начнут пытать меня...
- Джим... - перебил меня доктор, и голос его слегка изменился.
- Джим, этого я не могу допустить.
Перелезай через забор, и бежим.
- Доктор, - сказал я, - я ведь дал честное слово.
- Знаю, знаю! - воскликнул он.
- Что поделаешь, Джим!
Уж я возьму этот грех на себя. Не могу же я бросить тебя здесь беззащитного.
Прыгай!
Один прыжок - и ты на свободе. Мы помчимся, как антилопы.
- Нет, - ответил я. - Ведь вы сами не поступили бы так. Ни вы, ни сквайр, ни капитан не изменили бы данному слову. Значит, и я не изменю.
Сильвер на меня положился. Я дал ему честное слово.
Но, доктор, вы меня не дослушали.
Если они станут меня пытать, я не выдержу и разболтаю, где спрятан корабль. Мне повезло, доктор, мне посчастливилось, и я увел их корабль. Он стоит у южного берега Северной стоянки.
Во время прилива он подымается на волне, а во время отлива сидит на мели.
- Корабль! - воскликнул доктор.
Я в нескольких словах рассказал ему все, что случилось.