Он даже повторял эти, иногда тупые или бессмысленные, выходки и, например, в течение нескольких дней, ни к селу ни к городу, все твердил:
«Ну, это дело девятое!» – потому только, что сын его, узнав, что он ходил к заутрене, употребил это выражение.
«Слава богу! перестал хандрить! – шептал он своей супруге. – Как отделал меня сегодня, чудо!»
Зато мысль, что он имеет такого помощника, приводила его в восторг, наполняла его гордостью.
«Да, да, – говорил он какой-нибудь бабе в мужском армяке и рогатой кичке, вручая ей стклянку гулярдовой воды или банку беленной мази, – ты, голубушка, должна ежеминутно бога благодарить за то, что сын мой у меня гостит: по самой научной и новейшей методе тебя лечат теперь, понимаешь ли ты это?
Император французов, Наполеон, и тот не имеет лучшего врача».
А баба, которая приходила жаловаться, что ее «на колотики подняло» (значения этих слов она, впрочем, сама растолковать не умела), только кланялась и лезла за пазуху, где у ней лежали четыре яйца, завернутые в конец полотенца.
Базаров раз даже вырвал зуб у заезжего разносчика с красным товаром, и, хотя этот зуб принадлежал к числу обыкновенных, однако Василий Иванович сохранил его как редкость и, показывая его отцу Алексею, беспрестанно повторял:
– Вы посмотрите, что за корни!
Этакая сила у Евгения!
Краснорядец так на воздух и поднялся… Мне кажется, дуб, и тот бы вылетел вон!..
– Похвально! – промолвил наконец отец Алексей, не зная, что отвечать и как отделаться от пришедшего в экстаз старика.
Однажды мужичок соседней деревни привез к Василию Ивановичу своего брата, больного тифом.
Лежа ничком на связке соломы, несчастный умирал; темные пятна покрывали его тело, он давно потерял сознание.
Василий Иванович изъявил сожаление о том, что никто раньше не вздумал обратиться к помощи медицины, и объявил, что спасения нет.
Действительно, мужичок не довез своего брата до дома: он так и умер в телеге.
Дня три спустя Базаров вошел к отцу в комнату и спросил, нет ли у него адского камня?
– Есть; на что тебе?
– Нужно… ранку прижечь.
– Кому?
– Себе.
– Как себе!
Зачем же это?
Какая это ранка?
Где она?
– Вот тут, на пальце.
Я сегодня ездил в деревню, знаешь – откуда тифозного мужика привозили.
Они почему-то вскрывать его собирались, а я давно в этом не упражнялся.
– Ну?
– Ну, вот я и попросил уездного врача; ну, и порезался.
Василий Иванович вдруг побледнел весь и, ни слова не говоря, бросился в кабинет, откуда тотчас же вернулся с кусочком адского камня в руке.
Базаров хотел было взять его и уйти.
– Ради самого бога, – промолвил Василий Иванович, – позволь мне это сделать самому.
Базаров усмехнулся.
– Экой ты охотник до практики!
– Не шути, пожалуйста.
Покажи свой палец.
Ранка-то невелика.
Не больно?
– Напирай сильнее, не бойся.
Василий Иванович остановился.
– Как ты полагаешь, Евгений, не лучше ли нам прижечь железом?
– Это бы раньше надо сделать; а теперь, по-настоящему, и адский камень не нужен.
Если я заразился, так уж теперь поздно.
– Как… поздно… – едва мог произнести Василий Иванович.
– Еще бы! с тех пор четыре часа прошло с лишком.
Василий Иванович еще немного прижег ранку.
– Да разве у уездного лекаря не было адского камня?
– Не было.
– Как же это, боже мой!