— Однако, Сильвия, ты их соединяешь вместе, словно…
— Словно что? — подхватила Сильвия, заливаясь глупым смехом.
— Из двух выходит пара.
— Странно, Сильвия, как это господин Вотрен вошел сегодня ночью, когда Кристоф уже запер на засов?
— Даже совсем напротив, сударыня.
Он услыхал господина Вотрена и сошел вниз отпереть ему.
А вы уж надумали…
— Дай мне кофту и поживее займись завтраком.
Приготовь остатки баранины с картофелем и подай вареных груш, что по два лиара штука.
Через несколько минут Воке сошла вниз, как раз в то время, когда кот ударом лапы сдвинул тарелку, накрывавшую чашку с молоком, и торопливо лакал его.
— Мистигри! — крикнула Воке.
Кот удрал, но затем вернулся и стал тереться об ее ноги.
— Да, да, подмазывайся, старый подлюга! — сказала ему хозяйка.
Сильвия!
Сильвия!
— Ну! чего еще, сударыня?
— Смотри-ка, сколько вылакал кот!
— Это скотина Кристоф виноват, я же ему сказала накрыть на стол.
Куда это он запропастился?
Не беспокойтесь, сударыня; это молоко пойдет для кофе папаши Горио.
Подолью воды, он и не заметит. Он ничего не замечает, даже что есть.
— Куда пошел этот шут гороховый? — спросила г-жа Воке, расставляя тарелки.
— Кто его ведает, где его черти носят?
— Переспала я, — заметила г-жа Воке.
— А свежи, как роза…
В эту минуту послышался звонок, и в столовую вошел Вотрен, напевая басом:
Объехал я весь белый свет И счастлив был необычайно…
— Хо! Хо!
Доброе утро, мамаша Воке, — сказал он, заметив хозяйку и игриво заключая ее в объятия.
— Ну же, бросьте…
— Скажите: «Нахал!»
Говорите же!
Вам ведь хочется сказать?..
Ну, так и быть, помогу вам накрывать на стол.
Разве я не мил, а?
Блондинок и брюнеток цвет Умел везде срывать…
Сейчас я видел нечто странное…
случайно…
— А что? — спросила вдова.
— Папаша Горио был в половине девятого на улице Дофины у ювелира, который скупает старое столовое серебро и галуны.
Он продал ему за кругленькую сумму какой-то домашний предмет из золоченого серебра, сплющенный очень здорово для человека без сноровки.
— Да ну, в самом деле?
— Да.
Я шел домой, проводив одного своего приятеля, который уезжает совсем из Франции через посредство Компании почтовых сообщений; я дождался папаши Горио, чтобы понаблюдать за ним, — так, для смеху.
Он вернулся в наш квартал, на улицу де-Грэ, где и вошел в дом к известному ростовщику по имени Гобсек, — плут, каких мало, способен сделать костяшки для домино из костей родного отца; это — еврей, араб, грек, цыган, но обокрасть его дело мудреное: денежки свои он держит в банке.
— А чем же занимается папаша Горио?
— А тем, что разоряется, — ответил Вотрен.
— Этот болван настолько глуп, что тратится на девочек, а они…
— Вот он! — сказала Сильвия.
— Кристоф, — кликнул папаша Горио, — поднимись ко мне!