Явления такого рода мы наблюдаем сплошь да рядом.
Разве этот папаша Дорио в гостиной дочерей не казался бы каким-то сальным пятном?
Да и самому ему было бы там тягостно и скучно.
То, что постигло этого отца, может постигнуть самую красивую женщину, полюбившую всей душой: если она мужчине докучает своей любовью, он покидает ее и, чтобы от нее отделаться, идет на подлости.
Такова судьба всех чувств.
Наше сердце — это клад; растратьте его сразу, и вы нищий.
Мы не щадим ни чувства, когда оно раскрылось до конца, ни человека, когда у него нет ни одного су.
Этот отец роздал все.
Свою душу, свою любовь он отдавал в течение двадцати лет, а свое состояние он отдал в один день.
Дочери выжали лимон и выбросили его на улицу.
— Как гнусен свет! — произнесла виконтесса, не поднимая глаз и нервно подергивая бахрому своей шали: она была задета за живое, чувствуя, что последние фразы в рассказе герцогини предназначались для нее.
— Гнусен?..
Нет, — ответила герцогиня, — просто в свете все идет своим порядком.
Говоря так, я только хочу показать, что не обманываюсь в свете.
А в общем я с вами одного мнения, — сказала она, пожимая руку виконтессе.
Свет — это болото, постараемся держаться на высоком месте.
Она встала и, целуя в лоб г-жу де Босеан, сказала:
— Дорогая, сейчас вы настоящая красавица.
Я еще никогда не видела такого замечательного цвета лица.
Взглянув на Растиньяка, она слегка кивнула головой и вышла.
— Папаша Горио великолепен! — сказал Эжен, вспомнив, как старик ночью скручивал серебряную чашку.
Госпожа де Босеан задумалась и не слыхала его слов.
Несколько минут прошло в молчании; бедный студент как-то стыдливо замер, не зная, говорить ли, оставаться — или же уйти.
— Свет зол и гнусен, — заговорила, наконец, виконтесса.
— Едва обрушится на нас несчастье, всегда найдется друг, готовый сейчас же поспешить к нам с известием об этом, покопаться в нашем сердце своим кинжалом, предоставляя нам любоваться его красивой рукоятью.
И вот уже пошли сарказмы! Пошли насмешки!
О, я не дам себя в обиду!
Она подняла голову, и в этом движении почувствовалась знатная дама; в гордом ее взгляде сверкнули молнии.
— Ах, вы здесь! — воскликнула она, увидев Эжена.
— Да, все еще! — жалобно ответил он.
— Так вот, господин де Растиньяк, поступайте со светом, как он того заслуживает.
Вы хотите создать себе положение, я помогу вам.
Исследуйте всю глубину испорченности женщин, измерьте степень жалкого тщеславия мужчин.
Я внимательно читала книгу света, но оказалось, что некоторых страниц я не заметила.
Теперь я знаю все: чем хладнокровнее вы будете рассчитывать, тем дальше вы пойдете.
Наносите удары беспощадно, и перед вами будут трепетать.
Смотрите на мужчин и женщин, как на почтовых лошадей, гоните не жалея, пусть мрут на каждой станции, — и вы достигнете предела в осуществлении своих желаний.
Запомните, что в свете вы останетесь ничем, если у вас не будет женщины, которая примет в вас участие. И вам необходимо найти такую, чтобы в ней сочетались красота, молодость, богатство.
Если в вас зародится подлинное чувство, спрячьте его, как драгоценность, чтобы никто даже и не подозревал о его существовании, иначе вы погибли. Перестав быть палачом, вы превратитесь в жертву.
Если вы полюбите, храните свято вашу тайну!
Не поверяйте ее, пока вы не узнаете по-настоящему того, кому раскроете вы сердце.
Такой любви в вас еще нет, но надобно заранее оберегать ее, поэтому учитесь не доверять свету.
Послушайте, Мигель (она и не заметила, что выдала себя этой обмолвкой), есть нечто пострашнее того случая, когда две дочери забросили отца и, может быть, желают его смерти: это соперничество двух сестер.
Ресто из родовитой знати, его жена принята в свете, была представлена ко двору; изза этого сестра ее, богатая красавица Дельфина де Нусинген, жена финансового дельца, умирает от огорчения, ее снедает зависть: графиня де Ресто поднялась выше ее на сто голов; и сестер больше нет, они отрекаются друг от друга, как отреклись от своего отца.
Поэтому госпожа де Нусинген готова вылизать всю грязь от улицы Сен-Лазар до улицы Гренель, чтобы проникнуть ко мне в дом.
Она рассчитывала, что де Марсе поможет ей достигнуть этой цели, стала его рабой и не дает ему покоя.
А де Марсе нет дела до нее.
Если Дельфину представите мне вы, то станете ее кумиром, она будет на вас молиться.
Впоследствии вы можете и любить ее, а если нет, то во всяком случае воспользуйтесь Дельфиной в своих целях.
Раз или два я приму ее в толпе гостей на большом вечере, но никогда не приму ее днем.