Поняла и другое: Нусинген, на тот случай, если надо будет доказать, что у него были огромные платежи, перевел в Амстердам, Неаполь, Лондон, Вену крупные суммы.
Разве могли бы мы наложить на них арест?
Эжен услыхал, как отец Горио, глухо стукнув коленями о половицы, упал у себя в комнате.
— Господи, за что ты меня наказываешь!
Дочь моя в руках мерзавца, и он потребует от нее всего, чего захочет!
Дочка, прости меня! — воскликнул старик.
— Да, если я упала в пропасть, то в этом повинны, может быть, и вы, сказала Дельфина.
— Когда мы выходим замуж, мы еще так неразумны.
Разве мы понимаем, что такое свет, дела, мужчины, нравы?
За нас должны думать отцы.
Дорогой папа, простите мне эти слова, я вас ни в чем не упрекаю.
В этом случае вся вина лежит на мне.
Папа, не надо плакать, — сказала она, целуя его в лоб.
— Не плачь и ты, милая Дельфина.
Дай я поцелую твои глазки и осушу твои слезы.
Вот что!
Я сейчас приведу свою башку в порядок и распутаю клубок, который накрутил в делах твой муж.
— Нет, предоставьте действовать мне: я сумею повернуть мужа по-своему.
Он меня любит — прекрасно! Я воспользуюсь своей властью над ним и быстро добьюсь того, что часть капиталов он вложит для меня в земельную собственность.
Возможно, что я заставлю его выкупить на мое имя бывшее эльзасское именье Нусингенов, он очень дорожит им.
Но завтра вы зайдите разобраться в его делах и книгах; Дервиль мало смыслит в торговых оборотах… Нет, завтра не приходите.
Не буду портить себе крови.
Послезавтра бал у госпожи де Босеан, я хочу поберечь себя и явиться туда красивой, свежей, чтобы милый Эжен мог мною гордиться!
Пойдем посмотрим его комнату.
В эту минуту на улице Нев-Сент-Женевьев остановилась карета, и на лестнице послышался голос графини де Ресто, спросившей у Сильвии:
— Отец мой дома?
Это обстоятельство спасло Эжена, а то он уже хотел было лечь на кровать и притвориться спящим.
— Ах, папа, вам ничего не говорили про Анастази? — спросила Дельфина, узнав голос сестры.
Кажется, в ее семейной жизни тоже произошло что-то неладное.
— Как так? — воскликнул папаша Горио.
— Тогда мне конец: бедная моя голова не выдержит двух бед.
— Здравствуйте, папа, — сказала, входя, графиня.
— А, ты здесь, Дельфина?
Встреча с сестрой, видимо, смутила графиню де Ресто.
— Здравствуй, Нази, — ответила ей баронесса.
— Мое присутствие здесь кажется тебе необычным?
Я вижусь с папой каждый день.
— С каких это пор?
— Если бы ты бывала здесь, то знала бы.
— Не придирайся ко мне, Дельфина, — плачущим голосом сказала графиня, я так несчастна! Бедный папа, я погибла!..
И на этот раз погибла окончательно.
— Что с тобой, Нази? — воскликнул папаша Горио.
— Расскажи нам все, мое дитя.
Она побледнела!
Дельфина, ну же, помоги ей, будь с ней подобрее, я стану любить тебя еще больше, если это возможно!..
— Бедная Нази! — пожалела ее г-жа де Нусинген, усаживая на стул.
Помни, что одни только мы с папой всегда будем любить тебя так, что все простим.
Семейные чувства — самые надежные.
Она дала сестре понюхать нюхательной соли, и графиня пришла в себя.
— Я умру от всего этого! — произнес папаша Горио.