— Друг мой, слушай, — обратился к нему Эжен, взглянув на спавшего старика, — иди к той скромной цели, которой ты ограничил свои желания.
Я попал в ад и в нем останусь.
Всему плохому, что будут говорить тебе о высшем свете, верь!
Нет Ювенала, который был бы в силах изобразить всю его мерзость, прикрытую золотом и драгоценными камнями.
На следующий день, часов около двух, Растиньяка разбудил Бьяншон: ему было необходимо выйти из дому, и он просил Эжена побыть с папашей Горио, так как состояние больного сильно ухудшилось за утро.
— Старичку осталось жить дня два, а может быть, только часов шесть, сказал медик, — и все-таки нельзя прекращать борьбу с болезнью.
Надо будет применять лечение, которое стоит недешево.
Конечно, мы останемся сиделками при старике, но у меня самого нет ни одного су.
Я вывернул все его карманы, перерыл все шкапы, а в итоге — ноль.
Я спрашивал его, когда он был в сознании, и получил ответ, что у него нет ни лиара.
Сколько у тебя?
— У меня осталось двадцать франков, — ответил Растиньяк, — но я пойду сыграю на них и выиграю.
— А если проиграешь?
— Потребую денег от его зятьев и дочерей.
— А если не дадут? — спросил Бьяншон.
— Впрочем, сейчас самое нужное не добывать деньги, а обложить ему ноги горячими горчичниками, от ступней до половины ляжек.
Если он начнет кричать, значит есть надежда.
Как ставить горчичники, ты знаешь. Да и Кристоф тебе поможет.
А я пойду к аптекарю и поручусь, что будет уплачено за все лекарства, которые нам придется забирать.
Жаль, что беднягу нельзя перенести в нашу больницу, там ему было бы лучше.
Ну, идем, я все объясню тебе на месте, а ты не отлучайся, пока я не вернусь.
Молодые люди вошли в комнату, где лежал старик.
Взглянув на его искаженное болью, бледное, резко осунувшееся лицо, Растиньяк ужаснулся такой перемене.
— Ну, как, папа? — спросил он, наклоняясь над постелью.
Горио поднял тусклые глаза и очень внимательно посмотрел на Эжена, но не узнал его.
Студент не выдержал, и слезы выступили на его глазах.
— Бьяншон, не надо ли завесить окна?
— Нет, внешняя среда на него уже не действует.
Было бы очень хорошо, если бы он чувствовал тепло и холод; но все равно придется топить печь, чтобы приготовлять отвары, да и для других надобностей.
Я пришлю тебе несколько вязанок дров, будем их жечь, пока не раздобудем еще.
Вчера и сегодня ночью я сжег твои дрова и весь торф, какой нашел у этого бедняги.
Сырость была такая, что капало со стен. Насилу я просушил комнату.
Кристоф подмел ее, а то была настоящая конюшня. Я покурил можжевельником, уж чересчур воняло.
— Боже мой! А его дочери?! — воскликнул Растиньяк.
— Слушай, если он попросит пить, дай ему вот этого, — сказал медик, указывая на большой белый кувшин.
— Если услышишь, что он жалуется на боль, а живот будет твердый и горячий, тогда пускай Кристоф поможет поставить ему… ты знаешь что.
Если он ненароком придет в возбужденное состояние, начнет много говорить, даже будет чуточку не в своем уме и понесет чушь, не останавливай.
Это неплохой признак.
Но все-таки пошли Кристофа в больницу Кошена.
Наш врач, я сам или мой товарищ придем сделать ему прижигания.
Сегодня утром, пока ты спал, мы собрали большой консилиум с участием одного ученика Галля, а также главного врача из нашей больницы и главного врача из Отель-Дье.
Им кажется, что они установили очень интересные симптомы, и мы будем следить за развитием болезни для уяснения ряда вопросов, весьма важных с научной стороны.
Один из этих врачей уверяет, что если давление серозной жидкости действует на один орган сильнее, чем на другой, то это может вызвать совершенно особые явления.
В случае, если он заговорит, прислушайся внимательно, чтобы определить, в каком кругу понятий станут вращаться его разговоры: чем они будут вызываться — воспоминанием, мыслями о будущем или суждением о настоящем, занимают ли его вопросы чувства или материального порядка, не делает ли он подсчетов, не возвращается ли к прошлому: короче говоря, ты должен дать нам совершенно точный отчет.
Возможно, что сразу произошло кровоизлияние в мозг, тогда он умрет в состоянии того же слабоумия, какое у него сейчас.
В болезнях подобного рода все необычно.
Когда удар случается вот в этом месте, — сказал Бьяншон, указывая на затылок больного, — то бывают примеры странных явлений: работа мозга частично восстанавливается, и тогда смерть наступает позже.
Кровоизлияние может и не дойти до мозга, а избрать другие пути, но направление можно установить только при вскрытии.
В больнице для неизлечимых есть слабоумный старик, у него кровоизлияние пошло вдоль позвоночника; страдает он ужасно, но живет.
— Хорошо они повеселились? — спросил папаша Горио, узнав Эжена.