Я знаю способ.
С моим проектом можно нажить миллионы.
Об этом еще никто не думал.
При перевозке вермишель не портится, как зерно или мука.
Да! Да! А крахмал?! В нем миллионы!
Вы не солжете, так и говорите: миллионы.
Если даже они придут из жадности, — пусть я обманусь, о их увижу.
Я требую дочерей!
Я создал их! Они мои! — сказал он, поднимаясь на постели и поворачивая к Эжену голову с седыми всклокоченными волосами и с грозным выражением в каждой черте лица, способной выразить угрозу.
— Ну же, лягте, милый папа Горио, сейчас я напишу им, — уговаривал его Эжен.
— Как только вернется Бьяншон, я сам пойду к ним, если они не приедут.
— Если не приедут? — повторил старик рыдая.
— Но я умру, умру в припадке бешенства, да, бешенства!
Я уже в бешенстве.
Сейчас я вижу всю свою жизнь.
Я обманут!
Они меня не любят и не любили никогда!
Это ясно.
Раз уж они не пришли, то и не придут.
Чем больше они будут мешкать, тем труднее будет им решиться порадовать меня.
Я это знаю.
Они никогда не чувствовали ни моих горестей, ни моих мук, ни моих нужд, — не почувствуют и того, что я умираю; им непонятна даже тайна моей нежности.
Да, я это вижу, они привыкли потрошить меня, и потому все, что я делал для них, теряло цену.
Пожелай они выколоть мне глаза, я бы ответил им: «Нате, колите!» Я слишком глуп.
Они воображают, что у всех отцы такие же, как их отец.
Надо всегда держать себя в цене.
Их дети отплатят им за меня.
Ради самих себя они должны прийти.
Предупредите их, что они готовят себе такой же смертный час.
В одном этом преступленье они совершают все мыслимые преступления.
Идите же, скажите им, что их отказ прийти — отцеубийство!
За ними и так довольно злодеяний.
Крикните им, вот так:
«Эй, Нази!
Эй, Дельфина!
Придите к вашему отцу, — он был так добр к вам, а теперь мучится». Ничего и никого.
Неужели я подохну, как собака?
Заброшен — вот моя награда.
Преступницы, негодяйки! Они противны мне, я проклинаю их, я буду по ночам вставать из гроба и повторять свои проклятья, а разве я в конце концов не прав, друзья мои?
Ведь они плохо поступают, а?
Что это я говорю?
Вы же сказали, что Дельфина здесь!
Она лучше.
Да, да, Эжен, вы мой сын!
Любите ее, будьте ей отцом.
Другая очень несчастна.
А их состояния!
Боже мой!
Пришел конец, уж очень больно!
Отрежьте мне голову, оставьте только сердце.