Он полюбил, пожелал меня.
Да, пожелал», — говорила она, сняв, наконец, ботик и ботинок и принимаясь за чулки.
Чтобы снять их, эти длинные чулки на ластиках, надо было поднять юбки.
Ей совестно стало, и она проговорила:
— Не входите.
Но из-за стены не было никакого ответа.
Продолжалось равномерное бормотание и еще звуки движения.
«Верно, он кланяется в землю, — думала она.
Но не откланяется он, — проговорила она.
— Он обо мне думает. Так же, как я об нем.
С тем же чувством думает он об этих ногах», — говорила она, сдернув мокрые чулки и ступая босыми ногами по койке и поджимая их под себя.
Она посидела так недолго, обхватив колени руками и задумчиво глядя перед собой.
«Да эта пустыня, эта тишина.
И никто никогда не узнал бы…»
Она встала, снесла чулки к печке, повесила их на отдушник.
Какой-то особенный был отдушник. Она повертела его и потом, легко ступая босыми ногами, вернулась на койку и опять села на нее с ногами.
За стеной совсем затихло.
Она посмотрела на крошечные часы, висевшие у нее на шее.
Было два часа.
«Наши должны подъехать около трех».
Оставалось не больше часа.
«Что ж, я так просижу тут одна.
Что за вздор?
Не хочу я.
Сейчас позову его».
— Отец Сергий! Отец Сергий!
Сергей Дмитрич.
Князь Касатский!
За дверью было тихо.
— Послушайте, это жестоко.
Я бы не звала вас. Если бы мне не нужно было.
Я больна.
Я не знаю, что со мной, — заговорила она страдающим голосом.
— Ox, ox! — застонала она, падая на койку.
И странное дело, она точно чувствовала, что она изнемогает, вся изнемогает, что все болит у нее и что ее трясет дрожь, лихорадка.
— Послушайте, помогите мне.
Я не знаю, что со мной.
Ох!
Ox!
— Она расстегнула платье, открыла грудь и закинула обнаженные по локоть руки.
— Ox, ox!
Все это время он стоял в своем чулане И молился.
Прочтя все вечерние молитвы, он теперь стоял неподвижно, устремив глаза на кончик носа, и творил умную Молитву, духом повторяя:
«Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя».
Но он все слышал.
Он слышал, как она шуршала шелковой тканью, снимая платье, как она ступала босыми ногами по полу; он слышал, как она терла себе рукой ноги.
Он чувствовал, что он слаб и что всякую минуту может погибнуть, и потому не переставая молился.
Он испытывал нечто подобное тому, что должен испытывать тот сказочный герой, который должен был идти не оглядываясь.
Так и Сергий слышал, чуял, что опасность, погибель тут, над ним, вокруг него, и он может спастись, только ни на минуту не оглядываясь на нее… Но вдруг желание взглянуть охватило его.
В то же мгновенье она сказала: