— Я считаю, он прав.
С яванцами гораздо легче управиться.
— Как по-твоему, можно ждать больших неприятностей?
— Нет, нет.
Принн свое дело знает и к тому же достаточно решительный человек.
Он не потерпит никаких глупостей, а мы с нашими полицейскими поддержим его. Вряд ли кули пойдут на какие-нибудь фокусы.
— Он улыбнулся.
— Железный кулак в бархатной перчатке.
Не успел он закончить фразу, как неожиданно раздались крики.
Послышались шум, топот ног, громкие голоса.
— Туан! Туан!
— В чем дело, черт побери?
Олбен вскочил и быстро прошел на веранду.
Энн пошла следом.
У крыльца сгрудились туземцы — сержант, трое или четверо полицейских, лодочники и несколько мужчин из поселка.
— В чем дело? — спросил Олбен.
Двое или трое что-то прокричали в ответ.
Сержант оттолкнул остальных, и Олбен увидел лежащего на земле человека в рубашке и шортах защитного цвета.
Олбен сбежал с крыльца.
В человеке он признал метиса — помощника Принна.
Шорты его были в крови, на лице и голове тоже запеклась кровь.
Он был без сознания.
— Несите его в дом, — крикнула Энн с веранды.
Олбен отдал распоряжение.
Метиса подняли, перенесли на веранду и опустили на пол.
Энн подложила ему под голову подушку.
Она приказала принести воды и аптечку.
— Он мертв? — спросил Олбен.
— Нет.
— Попробуйте дать ему бренди.
Лодочники рассказали ужасную новость.
Китайские кули внезапно взбунтовались и напали на контору управляющего.
Принна убили, а его помощник Окли чудом спасся.
Он наткнулся на бунтовщиков, когда те грабили контору, увидел, как выбросили из окна труп Принна, и припустил изо всех сил.
Китайцы его заметили и стали преследовать.
Он побежал к реке и был ранен, когда прыгал в катер.
Катеру, однако, удалось отчалить прежде, чем китайцы сумели забраться на борт, и находившиеся в нем люди поспешили вниз по реке за подмогой.
Отплывая, они увидели, что здание конторы и окружающие строения охвачены пламенем.
Несомненно, кули сожгли все, что могло гореть.
Окли издал стон и приоткрыл глаза.
Это был маленький смуглый человек с плоским лицом и курчавыми жесткими волосами.
В его больших с туземным разрезом глазах застыл ужас.
— Не бойтесь, — сказала Энн.
— Вы в безопасности.
Он облегченно вздохнул и слабо улыбнулся.
Энн обмыла его лицо и протерла антисептической жидкостью.
Рана на голове была неглубокой.
— Вы можете говорить? — спросил Олбен.
— Подожди, — прервала Энн, — надо осмотреть его ногу.
Олбен приказал сержанту выдворить толпу с веранды.