Сперва ее думали объездить под седло -куда там!
Брыкается, скидывает на землю.
Решили, что она с пороком, не знали просто, что с ней и делать.
Я купил ее и запряг в кабриолет.
И что же вы думаете, сударь? Этого-то ей и надо было. Послушна, как овечка, быстра, как ветер.
Дело в том, что не надо было садиться ей на спину.
Не желала она ходить под седлом.
У каждого свой норов.
Везти -согласна, нести на себе -ни за что.
Видно, уж так она про себя и порешила.
- И она пройдет такое расстояние?
- Пройдет все ваши двадцать лье. Крупной рысью и меньше, чем за восемь часов, но только при некоторых условиях.
- При каких же?
- Во-первых, на полдороге вы дадите ей часок передохнуть; она поест, и пока она будет есть, кто-нибудь должен побыть при этом, чтобы работник постоялого двора не отсыпал у нее овса, а то я заме" чал, что на постоялых дворах конюхи пропивают больше овса, чем лошади его съедают.
- За этим последят.
- Во-вторых... А что, этот кабриолет нужен вам самим, господин мэр?
- Да.
- А умеет ли господин мэр править?
- Умею.
- Хорошо, но только, господин мэр, вы должны ехать один и без поклажи, чтобы не перегружать лошадь.
- Согласен.
- Но послушайте, господин мэр, ведь если с вами никого не будет, вам самим придется потрудиться и присмотреть за кормежкой.
- Об этом мы уже договорились.
- Я возьму с вас тридцать франков в сутки.
Простойные дни оплачиваются так же. Ни на грош меньше, и прокорм коня за ваш счет, господин мэр.
Мадлен вынул из кошелька три наполеондора и положил их на стол.
- Вот вам за два дня вперед.
- А в-четвертых, для такого конца кабриолет будет слишком тяжел и утомит лошадь.
Лучше бы вы, господин мэр, согласились ехать в моем маленьком тильбюри
- Согласен.
- Экипаж легкий, но открытый.
- Это мне безразлично.
- Но подумали ли вы, господин мэр, о том, что у нас зима?
Мадлен не ответил.
- И что стоят холода? - продолжал фламандец.
Мадлен хранил молчание.
- И что может пойти дождь?
Мадлен поднял голову и сказал:
- Завтра, в половине пятого утра, тильбюри вместе с лошадью должны стоять у моих дверей.
- Слушаю, господин мэр, - ответил Скофлер; потом, соскабливая ногтем большого пальца пятно на деревянном столе, добавил тем равнодушным тоном, каким фламандцы так искусно прикрывают хитрость: -Да!
Только сейчас вспомнил! Ведь господин мэр еще не сказал, куда едет.
Куда это вы едете, господин мэр?
Он только об этом и думал с самого начала разговора, но, сам не зная почему, не решался задать этот вопрос.
- Надежны ли передние ноги у вашей лошади? - спросил Мадлен.
- О да, господин мэр!
Только придерживайте ее на спусках.
Много ли спусков будет по дороге отсюда до вашего места?
- Не забудьте: надо быть у моих дверей точно в половине пятого утра, ответил Мадлен и вышел.
Фламандец остался "в дураках", как он сам признавался впоследствии.
Не прошло и двух-трех минут после ухода мэра, как дверь отворилась снова, это был мэр.