Он ехал наудачу.
Куда?
Конечно, в Аррас; но, быть может, он ехал и не только туда.
Мгновениями он чувствовал это, и его охватывала дрожь.
Он погружался в ночь, как в пучину.
Что-то подталкивало его, что-то влекло.
Никто не мог бы передать словами, что происходило в его душе, но всякий это поймет.
Кому не приходилось хотя бы раз в жизни вступать в мрачную пещеру неведомого?
Однако он ни к чему не пришел, ничего не решил, ни на чем не остановился, ничего не сделал.
Ни одно из его умозаключений не было окончательным.
Сильней, чем когда бы то ни было, им владела нерешительность первых минут.
Зачем он ехал в Аррас?
Он повторил себе все, о чем думал, когда заказывал кабриолет у Скофлера: каковы бы ни были последствия, не мешает видеть все собственными глазами и разобраться самому, этого требует простая осторожность, ибо ему необходимо знать обо всем происходящем; не проследив и не изучив всех обстоятельств, ничего нельзя решать; на расстоянии все кажется преувеличенным; быть может, увидев Шанматье, вероятно, негодяя, он перестанет терзать себя и спокойно допустит, чтобы тот занял на каторге его место; там, правда, будет Жавер, будут Бреве, Шенильдье и Кошпай, но разве они узнают его? - Какая нелепость! А Жавер теперь далек от всяких подозрений; все предположения и догадки сосредоточены сейчас вокруг этого Шанматье, а ведь ничего нет упрямее предположений и догадок; следовательно, никакой опасности и не существует.
Он повторял себе, что, разумеется, ему предстоят тяжелые минуты, но он найдет в себе силы перенести их как бы ни была жестока его судьба, в конце концов она в его руках, он волен в ней.
Он цеплялся за эту мысль.
Однако, откровенно говоря, он предпочел бы не ездить в Аррас.
И все же он туда ехал.
Не отрываясь от своих дум, он подстегивал лошадь, которая бежала отличной, мерной и уверенной рысью, делая два с половиной лье в час.
По мере того как кабриолет подвигался вперед, Мадлен чувствовал, как в нем самом что-то отступает.
Перед восходом солнца он был в открытом поле, Монрейль -Приморский остался далеко позади.
Он наблюдал, как светлеет горизонт; он смотрел не видя, как перед его глазами проносятся холодные картины зимнего рассвета.
У утра есть свои призраки, так же как и у вечера.
Он не видел их, но, помимо его сознания, мрачные силуэты деревьев и холмов, путем почти физического проникновения, добавляли что-то унылое и зловещее к хаосу, царившему в его душе.
Проезжая мимо уединенных домиков, изредка попадавшихся близ дороги, он всякий раз говорил себе:
"А люди там спокойно спят!"
Топот копыт, позвякиванье бубенчиков, стук колес по мощеной дороге сливались в приятный однообразный звук.
Все это кажется полным очарования, когда человеку весело, и тоскливым - когда ему грустно.
Было уже совсем светло, когда он прибыл в Эсден.
Он остановился у постоялого двора, чтобы покормить лошадь и дать ей передохнуть.
Эта лошадь, как и говорил Скофлер, принадлежала к мелкой булонской породе: у этих лошадей большая голова и большое брюхо, короткая шея, но вместе с тем широкая грудь, широкий круп, крепкие бабки и поджарые сильные ноги, некрасивая, но здоровая и выносливая порода.
Хотя славная лошадка пробежала за два часа пять лье, на ней не было заметно ни малейшего следа испарины.
Он не вышел из тильбюри.
Конюх, принесший овес, нагнулся и начал рассматривать левое колесо.
- И много вы проехали? - спросил он.
- А что? - отозвался путник, по-прежнему погруженный в свои мысли.
-Я говорю -вы издалека? -повторил конюх.
- Я проехал пять лье.
- Ого!
- Почему "ого"?
Конюх снова нагнулся, с минуту помолчал, не отрывая глаз от колеса, потом выпрямился и сказал:
- Потому что если это колесо и проехало пять лье, то сейчас уж наверняка не проедет и четверти лье.
Путник выскочил из тильбюри.
- Что вы говорите, друг мой?
- Говорю, что вы просто чудом проехали пять лье, не свалившись вместе с лошадью в придорожную канаву.
Да вы взгляните сами.
Колесо было в самом деле сильно повреждено.
От толчка почтовой кареты сломались две спицы; ступица тоже пострадала: гайка на ней еле держалась.
- Скажите, друг мой, - спросил путник, - нет ли здесь у вас тележника?
- Как не быть, сударь!
- Так я попрошу вас, сходите за ним.