Он подходил то к одной, то к другой группе людей и прислушивался к тому, что говорилось.
Сессия была перегружена делами, и потому председатель назначил на один день два несложных и коротких дела.
Начали с детоубийства, а теперь разбиралось дело каторжника, рецидивиста, "обратной кобылки".
Рецидивист украл несколько яблок, но это, кажется, не вполне доказано; зато доказано, что он уже побывал на каторге в Тулоне.
Это-то ему и повредило.
Допрос с обвиняемого уже снят, свидетельские показания тоже, но остается еще речь защитника и заключительная речь прокурора, так что дело кончится не ранее полуночи.
По всей вероятности, преступник будет осужден: товарищ прокурора очень искусен и никогда не "упускает" своих подсудимых; это человек умный, он даже стихи пишет.
У двери в залу заседаний стоял судебный пристав.
Путник спросил у него:
- Скажите, скоро ли откроют двери?
- Совсем не откроют, - ответил пристав.
- Как!
Не откроют, когда снова начнется заседание?
Ведь сейчас перерыв?
- Заседание уже началось, - ответил пристав,-- но дверей открывать не будут.
- Почему?
- Потому что зала полна.
- Как?
Неужели нет ни одного места?
- Ни одного.
Дверь заперта, и никого больше в залу не пустят.
Помолчав, судебный пристав добавил:
- Правда, за креслом председателя есть еще два-три свободных места, но председатель разрешает занимать их только должностным лицам.
С этими словами пристав повернулся к нему спиной.
Опустив голову, путник отошел от него и, пройдя через залу ожидания, начал медленно спускаться по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке и словно раздумывая.
Быть может, он советовался с самим собой.
Жестокий поединок, завязавшийся в его душе со вчерашнего дня, еще не кончился и каждую секунду вступал в какой-нибудь новый фазис.
Дойдя до площадки, он прислонился к перилам и скрестил руки.
Внезапно он расстегнул сюртук, вынул бумажник, достал из него карандаш, оторвал клочок бумаги и при свете фонаря набросал одну строчку: "Г-н Мадлен, мэр Монрейля -Приморского". Затем быстрым шагом снова поднялся по лестнице, протолкался сквозь толпу, подошел к судебному приставу, протянул ему записку и сказал повелительным тоном:
- Передайте господину председателю.
Тот взял записку, пробежал ее взглядом и пошел исполнять поручение.
Глава восьмая ВХОД ДЛЯ ИЗБРАННЫХ
Сам того не подозревая, мэр Монрейля -Приморского был в некотором роде знаменитостью.
За семь лет молва о его добродетели разнеслась по всему Нижнему Булоне, вышла за пределы края и распространилась на два или три соседних департамента.
Он оказал значительную услугу не только главному городу, где основал фабрику изделий из черного стекла: из ста сорока одной общины Монрейльского округа не нашлось бы ни одной, которая не была бы обязана ему чем-либо.
Он умудрялся даже, если в том была нужда, оказывать помощь промышленным предприятиям других округов и способствовал их процветанию.
Были случаи, когда он поддержал своим кредитом и средствами тюлевую фабрику в Булони, механическую льнопрядильню во Фреване и полотняную мануфактуру на водяном двигателе в Бубере -на -Канше.
Имя г-на Мадлена с благоговением повторяли всюду.
Аррас и Дуэ завидовали счастливому городку Монрейлю -Приморскому, которым управляет такой мэр.
Член королевского суда в Дуэ, председательствовавший на этой сессии суда присяжных в Аррасе, не хуже других знал это имя, окруженное глубоким и единодушным уважением.
Когда судебный пристав, осторожно приоткрыв дверь из совещательной комнаты в залу заседаний, наклонился над креслом председателя и, вручив ему записку, содержание которой уже известно читателю, добавил:
"Этот господин хочет присутствовать на заседании", - председатель живо обернулся, с готовностью схватил перо, быстро написал на той же записке несколько строчек, передал ее приставу и сказал:
"Пропустите".
Несчастный человек, историю которого мы рассказываем, продолжал стоять у дверей залы на том же месте и в той же позе.
Как сквозь сон, услыхал он чьи-то обращенные к нему слова:
"Покорнейше прошу вас, сударь, следовать за мной".
Тот самый пристав, который несколько минут назад повернулся к нему спиной, теперь стоял перед ним, кланяясь чуть не до земли.
Одновременно он протягивал ему записку.
Путник развернул ее и, так как рядом с ним оказалась лампа, смог прочесть:
"Председатель суда свидетельствует свое почтение господину Мадлену".