Но и ей приходилось нелегко. Целый день по пояс в бадье, ветер прямо в лицо; мороз не мороз - все равно приходится стирать; у иных белья мало, и они не могут ждать подолгу: а если не выстираешь в срок, потеряешь заказчиков.
Доски в бадье сколочены плохо, брызги так и обдают вас со всех сторон. Юбка промокает снизу доверху.
Все мокро насквозь.
Она работала и в прачечной, в приюте Красных сирот, где вода идет прямо из кранов.
Там не приходится стирать в бадье. Стираешь под краном, а полощешь рядом, в лохани.
Помещение закрытое, и не так мерзнешь. Зато от горячей воды валит густой пар, а это очень вредно для глаз.
Она, бывало, придет вечером, часов около семи, и сразу завалится спать, -уж очень сильно она уставала.
Муж ее бил.
Она умерла.
Не было нам счастья в жизни.
Честная была девушка, не бегала по танцулькам. Такая уж смирная уродилась.
Помнится мне, был вторник на масленой неделе, а она все равно легла спать в восемь часов.
Вот оно что! Думаете, вру? Спросите, кого хотите.
Да что я "Спросите"! Экий я дурень!
Ведь Париж- что омут, кто знает там дядюшку Шанматье?
А все-таки я вам опять скажу про господина Балу, вот съездили бы вы к господину Балу. А то я не понимаю, что вам от меня нужно.
Подсудимый умолк, но продолжал стоять.
Все это он проговорил громким, хриплым, грубым, осипшим голосом, очень быстро, с каким-то наивным и диким раздражением.
Один раз прервал себя на полуслове, чтобы поздороваться с кем-то, сидевшим в публике.
Все свои выкрики, явно неожиданные и для него самого, он сопровождал таким жестом, какой делает дровосек, раскалывая полено.
Когда он кончил, слушатели засмеялись.
Взглянув на публику и видя, что все хохочут, он, не понимая причины этого смеха, тоже засмеялся.
Это было страшно.
Председатель, человек участливый и благожелательный, взял слово.
Он напомнил "господам присяжным", что "ссылка на упомянутого Балу, бывшего тележного мастера, у которого будто бы служил подсудимый, совершенно бесполезна.
Он обанкротился, и разыскать его так и не удалось".
Затем, обращаясь к подсудимому, он попросил внимательно выслушать его слова и добавил:
- Вы находитесь в таком положении, когда вам следует хорошенько поразмыслить.
Над вами тяготеют серьезнейшие обвинения, могущие повлечь за собой самые тяжелые последствия.
Подсудимый! Я обращаюсь к вам в последний раз и призываю вас в ваших же интересах точно ответить на следующие два вопроса: во-первых, действительно ли вы перелезли через стену левады Пьеррона, действительно ли сломали ветку и украли яблоки, - другими словами, совершили кражу с вторжением в чужие владения?
Во-вторых, действительно ли вы являетесь освобожденным каторжником Жаном Вальжаном? Отвечайте - да или нет?
Подсудимый тряхнул головой с видом смышленого человека, который отлично все понял и знает, что ответить.
Он открыл рот, повернулся к председателю и сказал:
- Для начала...
Потом посмотрел на свой колпак, посмотрел на потолок и замолчал.
- Подсудимый! -строгим тоном снова начал товарищ прокурора. - Будьте осторожны.
Вы не отвечаете ни на один из обращенных к вам вопросов.
Ваше смущение изобличает вас.
Совершенно очевидно, что ваше имя не Шанматье, что вы каторжник Жан Вальжан, укрывавшийся вначале под именем Жана Матье - девичьим именем вашей матери, что вы были в Оверни и что вы родились в Фавероле, где были подрезальщиком деревьев.
Совершенно очевидно, что вы перелезли через стену левады Пьеррона и совершили кражу спелых яблок.
Господа присяжные войдут в рассмотрение этих фактов.
Подсудимый уже сел, но когда товарищ прокурора замолчал, он внезапно вскочил с места и крикнул:
- Вы злой человек, очень злой!
Вот что я хотел сказать. Только сначала я растерялся.
Я ничего не крал.
Мне и поесть случается не каждый день.
Я возвращался из Айи, шел после проливного дождя, земля была совсем желтая, везде лужи, только на краю дороги из песка торчали травинки.
Я нашел на земле обломанную ветку, на которой были яблоки, и поднял ее. Знал бы я тогда, что с ней беды не оберешься, не поднял бы.
Вот уже три месяца, как я сижу в тюрьме и меня таскают по судам. Больше я ничего не могу сказать, а на меня все наговаривают и твердят:
"Отвечайте!"" Вон и жандарм -он, видно, славный малый -толкает меня под локоть и шепчет: