Обойдемся без них. Стража внизу. Немедленно иди за мной, не то - наручники!
В углу комнаты стояла старая железная расшатанная кровать, на которой спали сестры во время ночных дежурств; Жан Вальжан подошел к этой кровати, в мгновенье ока оторвал от нее изголовье, уже и без того еле державшееся и легко уступившее его могучим мускулам, вынул из него прут, служивший основанием, и взглянул на Жавера.
Жавер попятился к двери.
Жан Вальжан, с железным брусом в руках, медленно направился к постели Фантины.
У постели он обернулся и едва слышно сказал Жаверу:
- Не советую вам мешать мне сейчас.
Достоверно известно одно- Жавер вздрогнул.
У него мелькнула мысль позвать стражу, но Жан Вальжан мог воспользоваться его отсутствием и бежать. Поэтому он остался, сжал в руке палку, держа ее за нижний конец, и прислонился к косяку двери, не сводя глаз с Жана Вальжана.
Жан Вальжан оперся локтем о спинку кровати и, опустив голову на руку, стал смотреть на неподвижно распростертую Фантину.
Он долго стоял так, погруженный в свои мысли, безмолвный, видимо, забыв обо всем на свете.
Его лицо и поза выражали одно безграничное сострадание.
Несколько минут спустя он нагнулся к Фантине и начал что-то тихо говорить ей.
Что он ей сказал?
Что мог сказать человек, который был осужден законом, женщине, которая умерла?
Какие это были слова?
Никто в мире не слышал их.
Слышала ли их умершая?
Существуют трогательные иллюзии, в которых, может быть, заключается самая возвышенная реальность.
Несомненно одно сестра Симплиция, единственная свидетельница всего происходившего. часто рассказывала впоследствии, будто в тот момент, когда Жан Вальжан шептал что-то на ухо Фантине, она ясно видела, как блаженная улыбка показалась на этих бледных губах и забрезжила в затуманенных зрачках, полных удивления перед тайной могилы.
Жан Вальжан взял обеими руками голову Фантины и удобно положил ее на подушку, как это сделала бы мать для своего дитяти; он завязал тесемки на вороте ее сорочки и подобрал ей волосы под чепчик.
Потом закрыл ей глаза.
Лицо Фантины в эту минуту, казалось, озарило непостижимое сияние.
Смерть - это переход к вечному свету.
Рука Фантины свесилась с кровати.
Жан Вальжан опустился на колени, осторожно поднял ее руку и приложился к ней губами.
Потом встал и обернулся к Жаверу.
- Теперь я в вашем распоряжении, -сказал он.
Глава пятая ПО МЕРТВЕЦУ И МОГИЛА
Жавер доставил Жана Вальжана в городскую тюрьму.
Арест г-на Мадлена произвел в Монрейле -Приморском небывалую сенсацию, или, вернее сказать, небывалый переполох. Нам очень грустно, но мы не можем скрыть тот факт, что слова - бывший каторжник заставили почти всех отвернуться от него.
В течение каких-нибудь двух часов все добро, сделанное им, было забыто, и он стал только каторжником.
Правда, подробности происшествия в Аррасе еще не были известны.
Целый день в городе слышались разговоры:
- Вы еще не знаете?
Он каторжник, отбывший срок.
- Кто он?
- Да наш мэр.
Как!
Господин Мадлен? -Да. -Неужели? -Его и звали-то не Мадлен, у него какое-то жуткое имя - не то Бежан, не то Божан, не то Бужан...-Ах, боже мой! -Его посадили.
- Посадили!
- В тюрьму, в городскую тюрьму, покамест его не переведут.
- Покамест не переведут!
Так его переведут?
Куда же это?
- Его еще будут судить в суде присяжных за грабеж на большой дорога совершенный им в былые годы.
- Ну вот!
Так я и знала!
Слишком уж он был добрый, слишком хороший, до приторности.
Отказался от ордена и раздавал деньги всем маленьким озорникам, которые попадались ему на дороге.
Мне всегда казалось, что тут дело нечисто.