"Мне подменили мое поле боя!"
Там, где ныне высится огромная земляная пирамида, увенчанная фигурой льва, тогда тянулись холмы, переходившие в гору, отлогую по направлению к нивельской дороге, и почти отвесную со стороны женапской дороги.
Высоту ее можно определить и теперь еще по высоте двух холмов, двух огромных могильных курганов, стоящих по обе стороны дороги из Женапа в Брюссель: слева -могила англичан, справа - немцев.
Могилы французов нет вовсе.
Для Франции вся эта равнина - усыпальница.
Благодаря тысячам и тысячам возов земли, употребленной для насыпи, высотой в сто пятьдесят футов и около полумили в окружности, взобраться по отлогому откосу па плато Мон -Сен -Жан сейчас нетрудно, а в день битвы подступ к нему, особенно со стороны Ге -Сента, был крут и неровен.
Склон его в этом месте был так обрывист, что английские пушкари не видели фермы, расположенной внизу, в глубине долины, и являвшейся средоточием битвы.
К тому же 18 июня 1815 года ливни так сильно изрыли эту крутизну, грязь так затрудняла подъем, что взбираться на нее означало тонуть в грязи.
Вдоль гребня плато тянулось нечто вроде рва, о существовании которого издали невозможно было догадаться.
Что же это был за ров?
Поясним.
Брен -л'Алле - одна бельгийская деревня. Оэн -другая.
Обе деревушки, скрытые в глубоких впадинах, соединены дорогой длиной мили в полторы, которая пересекает волнообразную поверхность равнины и часто, словно борозда, прорезает холмы и образует овраги.
В 1815 году дорога, как и теперь, перерезала гребень плато Мон -Сен -Жан между женапским и нивельским шоссе; сейчас она в этом месте на одном уровне с долиной, а в ту пору пролегала глубоко внизу.
Оба ее откоса были срыты, и земля оттуда пошла на возвышение для памятника.
Почти на всем своем протяжении эта дорога, как и прежде, представляет собою траншею, кое-где достигающую двенадцати футов глубины; ее крутые откосы местами оползали, особенно зимой, во время проливных дождей.
Иногда там происходили несчастные случаи.
При въезде в Брен -л'Алле дорога так узка, что однажды какой-то прохожий был там раздавлен проезжавшей телегой, о чем напоминает каменный крест на погосте, с указанием имени погибшего: "Господин Бернар Дебри, торговец из Брюсселя" и даты его гибели: "февраль 1637". Дорога так глубоко прорезала плато Мон -Сен -Жан, что в 1783 году там погиб под обвалившимся откосом крестьянин Матье Никез, о чем свидетельствует второй каменный крест; его верхушка исчезла в распаханной земле, но опрокинутое подножье можно и сейчас различить на травянистом скате, слева от дороги между Ге -Сент и фермой Мон -Сен -Жан.
В день битвы эта дорога, на существование которой ничто тогда не указывало, идущая вдоль гребня Мон -Сен -Жан и напоминающая ров на вершине кручи или глубокую колею, скрытую среди пашен, была невидима, - иначе говоря, страшно опасна.
Глава восьмая ИМПЕРАТОР ЗАДАЕТ ВОПРОС ПРОВОДНИКУ ЛАКОСТУ
Итак, утром в день битвы под Ватерлоо Наполеон был доволен.
Он имел для этого все основания: разработанный им план сражения, как мы уже отмечали, был действительно великолепен.
И вот сражение началось; однако все его разнообразнейшие перипетии упорное сопротивление Гугомона и стойкость Ге -Сента; гибель Бодюэна; Фуа, выбывший из строя; непредвиденное препятствие в виде стены, о которую разбилась бригада Суа; роковое легкомыслие Гильемино, не запасшегося ни петардами, ни пороховницами; увязшие в грязи батареи; пятнадцать орудий без прикрытия, сброшенные Угсбриджем на пролегавшую внизу дорогу; слабое действие бомб, которые, попадая в место расположения англичан, зарывались в размытую ливнем землю, вздымая грязевые вулканы и превращая картечь в брызги грязи; бесполезный маневр Пире при Брен -л'Але, почти полностью уничтоженные пятнадцать эскадронов его кавалерии; сорвавшаяся атака против правого английского крыла, неудавшийся прорыв левого; странная ошибка Нея, сосредоточившего в одной колонне четыре дивизии первого корпуса, вместо того чтобы построить их эшелонами, уплотненность их двадцати семи рядов по двести человек каждый, обреченных в тесном строю стоять под огнем картечи, страшные бреши, произведенные ядрами в этих плотных рядах; разъединение штурмовых колонн; внезапная демаскировка фланговой, расположенной наискосок батареи; замешательство Буржуа, Донзело, Дюрюта; отброшенный назад Кио; ранение лейтенанта Вье - этого геркулеса, воспитанника Политехнической школы -как раз в тот момент, когда он, под навесным огнем с баррикады противника, преграждавшей дорогу из Женапа на повороте ее к Брюсселю, ударами топора взламывал ворота Ге -Сента; дивизия Марконье, зажатая между пехотой и кавалерией, в упор расстрелянная во ржи Бестом и Пакком и изрубленная Понсонби, заклепанные семь орудий его батареи; принц Саксен -Веймарский, взявший и, несмотря на усилия графа д'Эрлона, удерживавший Фришмон и Смоэн; захваченные знамена 105-го и 45-го полков; тревожное сообщение черного гусара-пруссака, пойманного разведчиками летучей колонны из трехсот стрелков, разъезжавших между Вавром и Плансенуа; опоздание Груши; тысяча пятьсот человек, убитых в гугомонском фруктовом саду менее чем за час; тысяча восемьсот человек, павших в еще более короткий срок вокруг Ге -Сента, - все эти бурные события, словно грозовые облака, проносившиеся перед Наполеоном в урагане сражения, почти не затуманили его взор и нисколько не омрачили царственно-спокойное чело.
Наполеон привык смотреть войне прямо в глаза. Он никогда не занимался подсчетом прискорбных подробностей; цифры слагаемых были ему безразличны, лишь бы они составили нужную ему сумму-победу. Пусть начало оказалось неудачным -это его нисколько не тревожило, ибо он мнил себя господином и владыкой исхода битвы; он умел, не теряя веры в свои силы, выжидать и стоял перед судьбой, как равный перед равным. "Ты не посмеешь!" казалось, говорил он року.
Сочетая в себе свет и тьму, Наполеон, творя добро, чувствовал покровительство высшей силы, а творя зло - ее терпимость.
Он имел - или верил в то, что имеет, - на своей стороне потворство, можно сказать, почти сообщничество обстоятельств, равноценное древней неуязвимости.
Однако тому, у кого позади были Березина, Лейпциг и Фонтенебло, казалось, не следовало бы доверять Ватерлоо.
Над его головой уже зловеще хмурилось небо.
В тот момент, когда Веллингтон двинул войска назад, Наполеон вздрогнул.
Он вдруг заметил, что плато Мон -Сен -Жан как бы облысело и что фронт английской армии исчезает.
Стягиваясь, она скрывалась.
Император привстал на стременах.
Победа молнией сверкнула перед его глазами.
Загнать Веллингтона в Суанский лес и там разгромить - вот что было бы окончательной победой французов над англичанами. Это явилось бы мщением за Креси, Пуатье, Мальплаке, Рамильи.
Победитель при Маренго зачеркивал Азенкур.
Обдумывая эту грозную развязку, император в последний раз оглядел в подзорную трубу поле битвы.
Его гвардия, стоя позади него с ружьями к ноге, с благоговением взирала на него снизу вверх.
Он размышлял; он изучал откосы, отмечал склоны, внимательно вглядывался в купы деревьев, в квадраты ржи, в тропинки; казалось, он считал каждый куст.
Особенно пристально всматривался он в английские баррикады на обеих дорогах, в эти широкие засеки из сваленных деревьев - одну на женапской, повыше Ге -Сента, снабженную двумя пушками, единственными во всей английской артиллерии, которые могли простреливать насквозь все поле битвы, а другую - на нивельской дороге, где поблескивали штыки голландской бригады Шассе.
Около этой баррикады Наполеон заметил старую, выкрашенную в белый цвет часовню Святителя Николая, что на повороте дороги в Брен -л'Алле. Наклонившись, он о чем-то вполголоса спросил проводника Лакоста.
Тот отрицательно покачал головой, по всей вероятности тая коварный умысел.
Император выпрямился и погрузился в раздумье.
Веллингтон отступил.
Это отступление оставалось лишь довершить полным разгромом.
Внезапно обернувшись, Наполеон отправил в Париж нарочного с эстафетой, извещавшей, что битва выиграна.
Наполеон был одним из гениев-громовержцев.
И вот теперь молния ударила в него самого.
Он отдал приказ кирасирам Мило взять плато Мон -Сен -Жан.
Глава девятая НЕОЖИДАННОСТЬ
Их было три тысячи пятьсот человек.