Это был восторг, великолепие, богатство, счастье, возникшее в призрачном сиянии перед маленьким жалким существом, поверженным в бездонную, черную, леденящую нужду.
Козетта с присущей детям простодушной и прискорбной проницательностью измеряла пропасть, отделявшую ее от этой куклы.
Она говорила себе, что надо быть королевой или по меньшей мере принцессой, чтобы играть с такою "вещью".
Она любовалась чудесным розовым платьем, роскошными блестящими волосами и думала;
"Какая счастливица эта кукла!"
И девочка не могла отвести глаза от волшебной лавки.
Чем дольше она смотрела, тем сильнее изумлялась.
Ей казалось, что она видит рай.
За большой куклой сидели куклы поменьше, и ей представлялось, что это феи и ангелы.
Торговец, который прохаживался в глубине лавочки, казался ей чуть ли не самим богом.
Она так углубилась в благоговейное созерцание, что забыла обо всем, даже о поручении, которое должна была выполнить.
Внезапно грубый голос трактирщицы вернул ее к действительности.
- Как! Ты все еще тут торчишь, бездельница?
Вот я тебе задам!
Скажите, пожалуйста!
Чего ей тут нужно?
Погоди у меня, уродина! - кричала Тенардье; выглянув в окно, она увидела застывшую в восхищении Козетту.
Схватив ведро, Козетта со всех ног помчалась за водой.
Глава пятая МАЛЮТКА ОДНА
Харчевня Тенардье находилась в той части села, где была церковь, поэтому Козетта должна была идти за водой к лесному роднику, в сторону Шеля.
Она больше не глядела ни на одну витрину.
Пока она шла по улице Хлебопеков и мимо церкви, путь освещали ей огни лавчонок, но вскоре исчез и последний огонек в оконце последней палатки.
Бедная девочка очутилась в темноте и потонула в ней.
Ей стало страшно, поэтому она изо всех сил громыхала ведром.
Этот шум разгонял ее одиночество.
Мрак становился все гуще.
На улицах не было ни души.
Все же ей встретилась одна женщина; поравнявшись с девочкой, она пробормотала:
- Куда это идет такая крошка?
Уж не оборотень ли это?
Всмотревшись, женщина узнала Козетту:
- Гляди-ка! -сказала она. -Да это Жаворонок!
Козетта прошла лабиринт извилистых безлюдных улиц, на котором обрывается Монфермейль со стороны Шеля.
Пока ее путь лежал между домами или даже заборами, она шла довольно смело.
Время от времени сквозь щели ставен она видела отблеск свечи - то были свет, жизнь, там были люди, и это успокаивало ее.
Она бессознательно замедляла шаг.
Завернув за угол последнего дома, Козетта остановилась.
Идти дальше последней лавочки было трудно; идти дальше последнего дома становилось уже невозможным.
Поставив ведро на землю, она запустила пальцы в волосы и принялась медленно почесывать голову, как это свойственно испуганным и робким детям.
Монфермейль кончился, начинались поля.
Темная пустынная даль расстилалась перед нею.
Безнадежно глядела она в этот мрак, где уже не было людей, где хоронились звери, где бродили, быть может, привидения.
Она глядела все пристальнее, и вот она услыхала шаги зверей по траве и ясно увидела привидения, шевелившиеся среди деревьев.
Она схватила ведро, страх придал ей мужества.
"Ну и пусть! - воскликнула она - Я ей скажу, что там нет больше воды".
И она решительно повернула в Монфермейль.
Однако, сделав сотню шагов, Козетта снова остановилась и снова принялась почесывать голову.
Теперь ей представилась тетка Тенардье, отвратительная, страшная, с пастью гиены и сверкающими от ярости глазами.
Ребенок беспомощно огляделся по сторонам.
Что делать?