Куда идти?
Впереди - призрак хозяйки, позади - духи тьмы и лесов.
И она отступила перед хозяйкой.
И вновь пустилась бежать по дороге к роднику.
Из села она выбежала бегом, в лес вбежала бегом, ни на что больше не глядя, ни к чему больше не прислушиваясь.
Она только тогда замедлила бег, когда начала задыхаться, но и тут не остановилась.
Охваченная отчаянием, она продолжала свой путь.
Она бежала бегом, еле сдерживая рыдания.
Ее охватил ночной шум леса.
Она больше ни о чем не думала, ничего не замечала.
Беспредельная ночь глядела в глаза этому крошечному созданию.
С одной стороны - всеобъемлющий мрак; с другой - пылинка.
От опушки леса до родника было не больше семи-восьми минут ходьбы.
Дорогу Козетта знала - она ходила по ней несколько раз в день.
Странное дело: она не заблудилась!
Остаток инстинкта незаметно руководил ею.
Впрочем, она не смотрела ни направо, ни налево, боясь увидать что-нибудь страшное в ветвях деревьев или в кустарнике.
Так она дошла до родника.
Это было узкое естественное углубление, размытое водой в глинистой почве, около двух футов глубиной, окруженное мхом и высокими гофрированными травами, которые называют "воротничками Генриха IV", выложенное большими камнями.
Из него с тихим журчанием вытекал ручеек.
Козетта даже не передохнула.
Было очень темно, но она привыкла ходить за водой к роднику.
Нащупав в темноте левой рукой молодой дубок, наклонившийся над ручьем и служивший ей обычно точкой опоры, она отыскала ветку, ухватилась за нее, нагнулась и погрузила ведро в воду.
Она была так возбуждена, что силы ее утроились.
Нагибаясь над ручьем, она не заметила, как из кармашка ее фартука выскользнула монета и упала в воду.
Козетта не видела и не слышала ее падения.
Она вытащила почти полное ведро и поставила на траву.
Тут она почувствовала, что изнемогает от усталости.
Ей очень хотелось вернуться обратно, но наполнить ведро стоило ей таких усилий, что она больше не могла сделать ни шагу.
Волей-неволей надо было отдохнуть.
Она присела на корточки и замерла.
Козетта закрыла глаза, потом опять открыла; она не понимала, для чего она это делает, но не открыть и не закрыть глаз она не могла.
Рядом с нею в ведре колыхалась вода, разбегаясь кругами, похожими на жестяных змеек.
Небо над ее головой было затянуто тяжелыми темными тучами, напоминавшими полотнища дыма.
Трагическая маска ночи, казалось, смутно нависла над ребенком.
Юпитер склонялся к закату в бездонных глубинах неба.
Девочка глядела растерянным взглядом на эту огромную неведомую ей звезду, и звезда пугала ее.
Планета действительно в эту минуту стояла низко над горизонтом, прорезая густой слой тумана, придававшего ей страшный багровый оттенок.
Зловещий красный туман увеличивал размеры светила.
Казалось, то была пламенеющая рана.
С равнины дул холодный ветер.
Мрачен был лес, не шелестели листья и не брезжил тот неуловимый и живой отблеск, который присущ лету.
Угрожающе торчали огромные сучья.
Чахлый, уродливый кустарник шуршал в прогалинах.
Высокие травы извивались под северным ветром, словно угри.
Ветки терновника вытягивались, как вооруженные когтями длинные руки, старающиеся схватить добычу.
Вырванный сухой вереск, гонимый ветром, пролетал мимо, словно в ужасе спасаясь от чего-то.
Вокруг расстилались унылые дали.
От темноты кружится голова.
Человеку необходим свет.