Проехали Гурне и Нельи -на -Марне.
Около шести часов вечера подъехали к Шелю Перед трактиром, помещавшимся в старом здании королевского аббатства, кучер остановился, чтобы дать отдых лошадям.
- Я сойду здесь, - сказал пассажир.
Он взял свой узелок и палку и соскочил с дилижанса.
Минуту спустя он исчез из виду.
В трактир он не вошел.
Когда через некоторое время дилижанс снова двинулся по направлению к Ланьи, то не встретил этого человека на главной улице Шеля.
Кучер обернулся к пассажирам, сидевшим внутри дилижанса.
- Этот человек не здешний, я его не знаю, - сказал он.
- У него такой вид, точно он без гроша в кардане, а между тем не скаредничает: заплатил до Ланьи, а доехал только до Шеля.
Уже ночь, все двери заперты, в харчевню он не вошел, но его нигде не видно.
Не иначе, как сквозь землю провалился.
Но человек не провалился сквозь землю, - он бодро шагал в темноте по главной улице Шеля, потом, не доходя до церкви, свернул влево, на проселочную дорогу, ведущую в Монфермейль, - можно было подумать, что он прекрасно знает его окрестности и уже не раз бывал здесь.
Он быстрым шагом пошел по этой дороге.
В том месте, где ее пересекает старое, обсаженное деревьями шоссе из Ганьи в Ланьи, он услыхал шаги Укрывшись во рву, он выждал, пока люди прошли мимо.
Эта предосторожность была, пожалуй, излишней, ибо, как мы уже сказали, стояла темная декабрьская ночь.
Две-три звездочки сияли на небе.
В этом месте начинается подъем на холм.
Но путник не пошел по дороге в Монфермейль. Он взял правее и полями скоро дошел до леса.
В лесу он замедлил шаг и стал присматриваться к каждому дереву, словно искал что-то и держался таинственной, ему одному известной дороги.
Вдруг ему показалось, что он сбился с пути, и он в нерешительности остановился.
Наконец ощупью добрался до прогалины, где лежала груда больших белевших в темноте камней.
Подойдя к ним, он окинул их зорким взглядом сквозь ночной туман, точно делал им смотр.
Большое дерево, покрытое наростами, являющимися признаком старости, высилось в нескольких шагах от груды камней.
Путник направился к дереву и провел рукой по стволу, словно хотел нащупать и пересчитать все наросты на его коре.
Против дерева - это был ясень - рос каштан, болевший отпадением коры. Взамен повязки к нему была прибита цинковая пластинка.
Человек приподнялся на цыпочки и дотронулся до нее.
Он потоптался на месте, словно желая убедиться, что земля между деревом и грудой камней не была свежевзрыта.
Потом осмотрелся и пошел лесом.
Это и был тот человек, который встретился с Козеттой.
Пробираясь сквозь кусты по направлению к Монфермейлю, он заметил маленькую движущуюся тень, которая то ставила свою ношу на землю, то с жалобным стоном подымала ее и брела дальше.
Он подошел ближе и увидел, что это была маленькая девочка, еле тащившая огромное ведро с водой.
Он мгновенно очутился возле нее и молча взялся за дужку ведра.
Глава седьмая КОЗЕТТА В ТЕМНОТЕ, БОК О БОК С НЕЗНАКОМЦЕМ
Козетта, как мы уже сказали, не испугалась.
Человек заговорил с ней.
Голос его был тих и серьезен.
- Дитя мое! Твоя ноша слишком тяжела для тебя.
Козетта подняла голову и ответила:
- Да, сударь.
- Дай, я понесу, - сказал он.
Козетта выпустила дужку ведра.
Человек пошел рядом с ней.
- Это действительно очень тяжело, -пробормотал он и спросил: - Сколько тебе лет, малютка?
- Восемь лет, сударь.
- И ты идешь издалека?
- От ручья, который в лесу.
- А далеко тебе еще идти?
- Добрых четверть часа.
Путник помолчал немного, потом вдруг спросил: