Трактирщик удалился в свою комнату.
Жена лежала в постели, но не спала.
Услыхав шаги мужа, она обернулась и сказала:
- Знаешь, завтра я выгоню Козетту вон.
- Какая прыткая! - холодно ответил Тенардье.
Больше они не обменялись ни словом, несколько минут спустя их свеча потухла.
А путешественник, как только хозяин ушел, положил в угол узелок и палку, опустился в кресло и несколько минут сидел задумавшись.
Потом снял ботинки, взял одну из свечей, задул другую, толкнул дверь и вышел, осматриваясь вокруг, словно что-то искал.
Он двинулся по коридору; коридор вывел его на лестницу.
Тут он услыхал чуть слышный звук, напоминавший дыхание ребенка.
Он пошел на этот звук и очутился возле трехугольного углубления, устроенного под лестницей или, точнее, образованного самой же лестницей, низом ступеней.
Там, среди старых корзин и битой посуды, в пыли и паутине, находилась постель, если только можно назвать постелью соломенный тюфяк, такой дырявый, что из него торчала солома, и одеяло, такое рваное, что сквозь него виден был тюфяк.
Простыней не было.
Все это валялось на каменном полу.
На этой-то постели и спала Козетта.
Незнакомец подошел ближе и стал смотреть на нее.
Козетта спала глубоким сном. Она спала в одежде: зимой она не раздевалась, чтобы было теплее.
Она прижимала к себе куклу, большие открытые глаза которой блестели в темноте- Время от времени Козетта тяжело вздыхала, словно собиралась проснуться, и почти судорожно обнимала куклу.
Возле ее постели стоял только один из ее деревянных башмаков.
Рядом с каморкой Козетты сквозь открытую дверь виднелась довольно просторная темная комната.
Незнакомец вошел туда.
В глубине, сквозь стеклянную дверь, видны были две одинаковые маленькие, беленькие кроватки.
Это были кроватки Эпонины и Азельмы.
За кроватками, полускрытая ими, виднелась ивовая люлька без полога, в которой спал маленький мальчик, тот самый, что кричал весь вечер.
Незнакомец предположил, что рядом с этой комнатой находится комната супругов Тенардье.
Он хотел уже уйти, как вдруг взгляд его упал на камин, один из тех огромных трактирных каминов, в которых всегда горит скудный огонь, если только он горит, и от которых веет холодом.
В камине не было огня, в нем не было даже золы, но то, что стояло в нем, привлекло внимание путника Это были два детских башмачка изящной формы и разной величины.
Незнакомец вспомнил прелестный старинный обычай детей в рождественский сочельник ставить в камин свой башмачок, в надежде, что ночью добрая фея положит в него чудесный подарок.
Эпонина и Азельма не упустили такого случая: каждая поставила в камин по башмачку.
Незнакомец нагнулся.
Фея, то есть мать, уже побывала здесь, - в каждом башмаке блестела новенькая монета в десять су.
Путник выпрямился и уже собирался уйти, как вдруг заметил в глубине, в сторонке, в самом темном углу очага, какой-то предмет.
Он взглянул и узнал сабо, грубое, ужасное деревенское сабо, разбитое, все в засохшей грязи и в золе.
Это было сабо Козетты.
Козетта с трогательной детской доверчивостью, которая постоянно терпит разочарования и все-таки не теряет надежды, поставила свое сабо в камин.
Как божественна, как трогательна была эта надежда в ребенке, который знал одно лишь гope!
В этом сабо ничего не лежало.
Проезжий пошарил в кармане, нагнулся и положил в сабо Козетты луидор.
Затем, неслышно ступая, вернулся в свою комнату.
Глава девятая ТЕНАРДЬЕ ЗА РАБОТОЙ
На другое утро, по крайней мере за два часа до рассвета, Тенардье. сидя в трактире за столом, на котором горела свеча, с пером в руке, составлял счет путнику в желтом рединготе.
Жена стояла, слегка наклонившись над ним, и следила за его пером.
Оба не произносили ни слова.
Он размышлял, она испытывала то благоговейное чувство, с каким человек взирает на возникающее и расцветающее перед ним дивное творение человеческого разума.
В доме слышался шорох: то Жаворонок подметала лестницу.
Спустя добрых четверть часа, сделав несколько поправок, Тенардье создал следующий шедевр:
СЧЕТ ГОСПОДИНУ ИЗ № 1
Ужин ........
3 фр.
Комната .....