При ровной и спокойной жизни Тенардье обладал всеми данными, чтобы "прослыть" -мы не говорим' "быть"- честным, как принято выражаться, торговцем, честным гражданином.
В других условиях, при некоторых потрясениях, пробуждавших скрытые его инстинкты, он обнаруживал все данные негодяя.
Это был лавочник, в котором таилось чудовище.
Должно быть, сам Сатана, сидя на корточках в углу трущобы, где жил Тенардье, иной раз предавался размышлениям над этим высочайшим образцом человеческой низости.
После минутного колебания Тенардье подумал!
"Ну нет! А то они успеют скрыться!"
И он продолжал свой путь быстрым, уверенным шагом, с безошибочным чутьем лисицы, которая выследила стаю куропаток.
В самом деле, когда он, миновав пруды, пересек наискось большую прогалину, вправо от лесной дороги на Бельвю, и дошел до заросшей травой аллеи, которая окружает почти весь холм, скрывая под собою своды старинного водопровода Шельского аббатства, он разглядел над кустарниками шляпу, по поводу которой он мысленно нагромоздил множество догадок. Шляпа принадлежала незнакомцу.
Кустарник был низкорослый.
Тенардье догадался, что путник и Козетта присели там отдохнуть.
Девочка была так мала, что ее не было видно, зато видна была голова куклы.
Тенардье не ошибся.
Незнакомец сел, чтобы дать Козетте передохнуть.
Кабатчик обогнул кустарник и внезапно предстал перед теми, кого он искал.
- Прошу прощения, сударь, - проговорил он, запыхавшись, - извольте получить ваши полторы тысячи франков.
С этими словами он протянул незнакомцу три банковых билета.
Тот взглянул на него.
- Что это значит?
- Это значит, сударь, что я беру Козетту обратно, - почтительно ответил Тенардье.
Козетта вздрогнула и прижалась к старику.
А он, глядя пристально в глаза Тенардье, сказал, отчеканивая каждый слог.
- Вы бе -ре-те об -рат -но Козетту?
- Да, сударь, беру.
Сейчас объясню, почему. Я передумал.
В самом деле, я не имею права отдать ее вам.
Видите ли, я человек честный. Это не мое дитя, оно принадлежит своей матери.
А мать доверила его мне, поэтому я могу вернуть его только матери.
Вы скажете
"Мать умерла".
Допустим. В таком случае я доверю ребенка только тому, кто представит мне записку с подписью матери, где будет сказано, что я должен отдать ребенка предъявителю этой записки. Ясно?
Вместо ответа человек порылся в кармане, и Тенардье снова увидел бумажник с банковыми билетами.
Трактирщик задрожал от радости.
"Прекрасно! - подумал он. - Держись, Тенардье! Он хочет меня подкупить"
Прежде чем открыть бумажник, путник огляделся. Место было пустынное. В лесу и в долине не видно было ни души.
Путник открыл бумажник и, достав из него не пачку банковых билетов, как ожидал Тенардье, а клочок бумаги, развернул его и протянул трактирщику.
- Вы правы, -сказал он. -Прочтите.
Тенардье взял бумажку и прочел:
"Монрейль -Приморский, 25 марта 1823 года.
Господин Тенардье!
Отдайте Козетту подателю сего письма Все мелкие расходы будут вам оплачены Уважающая вас
Фантина".
- Вам знакома эта подпись? - спросил путник.
Подпись действительно принадлежала Фантине. Тенардье узнал ее.
Возражать было нечего. Тенардье был зол, и вдвойне на то, что приходится отказаться от денег и на то, что был побежден.
- Эту бумажку вы можете сохранить как оправдательный документ, -сказал незнакомец.
Тенардье пришлось отступать по всем правилам.
- Подпись довольно ловко подделана, -проворчал он сквозь зубы. - Ну да ладно!
Затем он сделал еще одну безнадежную попытку.
- Пусть так, сударь, - сказал он, - раз вы являетесь подателем записки. Но ведь надо оплатить мне "все мелкие расходы".
А должок-то порядочный.