Спустя несколько дней, часов около восьми вечера. Жан Вальжан, сидя у себя в комнате, учил Козетту читать вслух по складам. Вдруг он услышал, как отворилась и затворилась входная дверь.
Это показалось ему странным.
Старуха, единственная жилица, кроме него, проживавшая в доме, всегда ложилась спать с наступлением темноты, чтобы не жечь свечу.
Жан Вальжан знаком приказал Козетте замолчать.
Он слушал, как кто-то подымается по лестнице.
Конечно, это могла быть и старуха, почувствовавшая недомогание и отправившаяся в аптеку.
Жан Вальжан прислушался.
Шаги были тяжелые и шумные, как у мужчины, но старуха ходила в грубых башмаках; к тому же ничто так не напоминает мужские шаги, как шаги старой женщины.
Однако Жан Вальжан задул свечу.
Шепнув Козетте: "Ложись тихонько", он послал ее спать; пока он целовал ее в лоб, шаги стихли.
Жан Вальжан продолжал сидеть молча и неподвижно на стуле, спиной к двери, в темноте, затаив дыхание.
Спустя довольно продолжительное время, не слыша ни единого звука, он бесшумно обернулся и, взглянув на дверь, увидел в замочной скважине свет.
Этот свет казался зловещей звездой на черном фоне двери и стены.
Несомненно, кто-то стоял за дверью и, держа свечу в руке, подслушивал.
Спустя несколько мгновений свет исчез.
Но Жан Вальжан не услышал шагов; по всей вероятности, тот, кто подслушивал у дверей, снял обувь.
Жан Вальжан бросился, не раздеваясь, на кровать; всю ночь он не смыкал глаз.
На рассвете, когда его сморил сон, он проснулся от скрипа открывавшейся двери в одной из пустовавших комнатушек в глубине коридора. Затем он услышал знакомые шаги мужчины, накануне поднимавшегося по лестнице.
Шаги приближались.
Он соскочил с кровати и, прильнув к замочной скважине, попытался разглядеть человека, который ночью вошел в дом и подслушивал у его двери.
Действительно, это оказался мужчина, - на сей раз он прошел мимо комнаты Жана Вальжана не останавливаясь.
В коридоре было еще так темно, что различить его лицо не представлялось возможным, но когда человек дошел до лестницы, луч света, падавший снаружи, обрисовал его силуэт, и Жан Вальжан ясно увидел его со спины.
Он был высокого роста, в длинном рединготе, с дубинкой под мышкой.
То была страшная фигура Жавера!
Жан Вальжан мог бы попытаться взглянуть на него еще раз в окно, выходившее на бульвар. Но для этого надо было открыть окно - на это он не осмелился.
Несомненно, этот человек вошел со своим ключом, как к себе домой.
Но кто дал ему ключ?
Что бы это значило?
В семь часов утра, когда старуха пришла убирать комнату, Жан Вальжан окинул ее проницательным взглядом, но ни о чем не спросил.
Старуха вела себя, как всегда.
Подметая комнату, она сказала:
- Вы, наверное, сударь, слышали, как сегодня ночью к нам в дом кто-то входил?
В те времена в этом квартале восемь часов вечера считалось уже глубокой ночью.
- Да, слыхал. Кто это был? - спросил он самым естественным тоном.
- Это новый жилец, который поселился в доме.
- А как его зовут?..
- Не знаю. Не то Дюмон, не то Домон. Что-то вроде этого, -ответила старуха.
- А кто же он, этот господин Дюмон?
Старуха взглянула на него своими острыми глазками и ответила:
- Такой же рантье, как и вы.
Может, у нее никакой задней мысли и не было, но Жан Вальжан решил, что сказано это было неспроста.
Когда старуха ушла, он сложил столбиком сотню франков, хранившихся у него в шкафу, и, завернув в бумагу, положил в карман.
Как ни осторожно он это делал, чтобы не слышно было звяканья денег, одна монета все же выскользнула у него из рук и со звоном покатилась по полу.
В сумерках, спустившись вниз, он внимательно оглядел бульвар.
Нигде не было ни души.
Бульвар казался пустынным.
Правда, там можно было спрятаться за деревьями.
Он снова поднялся к себе.
- Идем, - сказал он Козетте и, взяв ее за руку, вышел из дома.
Книга пятая НОЧНАЯ ОХОТА С НЕМОЙ СВОРОЙ