У визитандинок входящая произносит: Аvе Maria, а та, к кому входят, отвечает: Gratia plena.
Это их приветствие, которое действительно "исполнено прелести".
Каждый час в монастырской церкви слышатся три удара колокола.
По этому сигналу настоятельница, матери -изборщицы, сестры, принявшие монашеский обет, послушницы, служки, белицы прерывают свою речь, мысль, дела и все вместе произносят, если пробило, например, пять часов:
"В пять часов и на всякий час хвала и поклонение святым дарам престола!"
Если пробило восемь:
"В восемь часов и на всякий час" и т. д., смотря по тому, какой час прозвонил колокол.
Этот обычай, преследующий цель прерывать мысль и неустанно направлять ее к богу, существует во многих общинах; видоизменяется лишь форма.
Так, например, в общине Младенца Иисуса говорят:
"В этот час и на всякий час да пламенеет в сердце моем любовь к Иисусу!"
Бенедиктинки -бернардинки Мартина Верга, затворницы Малого Пикпюса, вот уже пятьдесят лет совершают службу торжественно, придерживаясь строгого монастырского распева, и всегда полным голосом в продолжение всей службы.
Всюду, где в требнике стоит звездочка, они делают паузу и тихо произносят:
"Иисус, Мария, Иосиф".
Заупокойную службу они поют на низких нотах, едва доступных женскому голосу.
Впечатление получается захватывающее и трагическое.
Монахини Малого Пикпюса устроили под главным алтарем церкви склеп, чтобы хоронить в нем сестер своей общины.
Однако "правительство", как они говорят, не разрешило, чтобы туда опускали гробы.
Таким образом, после смерти они покидали монастырь.
Это огорчало и смущало их, как нарушение устава. Они выхлопотали право, хоть и в слабое себе утешение, быть погребенными в особый час, в особом уголке старинного кладбища Вожирар, расположенного на земле, некогда принадлежавшей общине.
По четвергам монахини выстаивают позднюю обедню, вечерню и все церковные службы точно так же, как и в воскресенье.
Кроме того, они тщательно соблюдают все малые праздники, о которых люди светские и понятия не имеют, установленные щедрой рукою церкви когда-то во Франции и до сих пор еще устанавливаемые ею в Испании и в Италии.
Часы стояния монахинь бесконечны.
Что же касается количества и продолжительности молитв, то лучшее представление о них дают наивные слова одной монахини:
"Молитвы белиц тяжки, молитвы послушниц тяжелее, а молитвы принявших постриг еще тяжелее".
Раз в неделю созывается капитул, где председательствует настоятельница и присутствуют матери -изборщицы.
Все монахини поочередно опускаются перед ними на колени на каменный пол и каются вслух в тех провинностях и грехах, которые они совершили в течение недели.
После исповеди матери -изборщицы совещаются и во всеуслышание налагают епитимью.
Кроме исповеди вслух, во время которой перечисляются все сколько-нибудь серьезные грехи, существует так называемый повин для малых прегрешений.
Повиниться -значит пасть ниц перед настоятельницей во время богослужения и оставаться в этом положении до тех пор, пока та, которую величают не иначе, как "матушка", не даст понять кающейся, постучав пальцем по церковной скамье, что та может встать.
Винятся во всяких пустяках: разбили стакан, разорвали покрывало, случайно опоздали на несколько секунд к богослужению, сфальшивили, когда пели в церкви, и т. д.
Повин совершается добровольно; повинница (это слово здесь этимологически вполне оправданно) сама обвиняет себя и сама выбирает для себя наказание.
В праздники и воскресные дни четыре клирошанки поют псалмы перед большим аналоем с четырьмя столешницами.
Однажды какая-то клирошанка при пении псалма, начинавшегося с Ессе, громко взяла вместо Ессе три ноты - ut, si, sol; за свою рассеянность она должна была приносить повин в продолжение всей службы. Грех ее усугубило то, что весь капитул рассмеялся.
Когда какую-нибудь монахиню вызывают в приемную, то, будь это даже сама настоятельница, она, как мы уже упоминали, опускает покрывало так, что виден лишь ее рот.
Только настоятельница имеет право общаться с посторонними.
Прочие могут видеться с ближайшими родственниками, и то редко.
Если изредка кто-либо из посторонних выразит желание повидать монахиню, которую знавал или любил в миру, то ему приходится вести длительные переговоры.
Если разрешения о свидании просит женщина, то его иногда дают; монахиня приходит, и посетительница беседует с ней через ставни, которые открываются лишь для матери или для сестры.
Само собой разумеется, мужчинам в подобной просьбе отказывают.
Таков устав св. Бенедикта, строгость которого еще усилил Мартин Верга.
Эти монахини не веселы, не свежи, не румяны, какими часто бывают монахини других орденов.
Они бледны и суровы.
Между 1825 и 1830 годом три из них сошли с ума.
Глава третья СТРОГОСТИ
В этом монастыре надо по крайней мере два года, а иногда и четыре, пробыть белицей и четыре года послушницей.
Редко кто принимает великий постриг ранее двадцати трех - двадцати четырех лет.
Бернардинки -бенедиктинки из конгрегации Мартина Верга не допускают в свой орден вдов.
В кельях они разнообразными и ведомыми им одним способами предаются умерщвлению плоти, о чем они никому не должны говорить.
В тот день, когда послушница принимает постриг, она облачается в свой лучший наряд, голову ей убирают белыми розами, помадят волосы, завивают их; затем она простирается ниц; на нее набрасывают большое черное покрывало и читают над ней отходную.
Затем монахини становятся в два ряда: один, проходя мимо нее, печально поет: