Какое счастье!"
Здесь же произошел следующий памятный разговор:
Мать -изборщица.
О чем ты плачешь, дитя мое?
Шестилетняя девочка (рыдая).
Я сказала Алисе, что знаю урок по истории Франции.
А она говорит, что я не знаю, хотя я знаю!
Алиса (девяти лет).
Нет, не знает.
Мать -изборщица Как же так, дитя мое?
Алиса.
Она велела мне открыть книгу где попало и задать ей оттуда любой вопрос и сказала, что ответит на него.
- Ну и что же?
- И не ответила.
- Постой!
А о чем ты ее спросила?
- Я открыла книгу где попало, как она сама велела, и задала ей первый вопрос, который мне попался на глаза.
- Какой же это был вопрос?
- Вот какой: Что же произошло потом?
Там же было сделано глубокомысленное замечание по поводу довольно прожорливого попугая, принадлежавшего одной монастырской постоялице:
"Ну не душка ли он? Склевывает верх тартинки, как человек!"
На одной из плит найдена была исповедь, заранее записанная для памяти семилетней грешницей;
"Отец мой, я грешна в скупости.
Отец мой, я грешна в прелюбодеянии.
Отец мой, я грешна в том, что смотрела на мужчин".
На дерновой скамейке розовый ротик шестилетней девочки пролепетал сказку, которой внимало голубоглазое дитя лет четырех-пяти:
"Жили-были три петушка; в их стране росло много-много цветов.
Они сорвали цветочки и спрятали в свои кармашки.
А потом сорвали листики и спрятали их в игрушки.
В той стране жил волк; и там был большой лес; и волк жил в лесу; и он съел петушков".
А вот другое произведение:
"Раз как ударят палкой!
Это Полишинель дал по голове кошке.
Ей было совсем не приятно, ей было больно.
Тогда одна дама посадила Полишинеля в тюрьму".
Там же бездомная девочка-найденыш, которую воспитывали в монастыре из милости, произнесла трогательные, душераздирающие слова.
Она слышала, как другие девочки говорят о своих матерях, и прошептала, сидя в своем углу:
"А когда я родилась, моей мамы со мной не было!"
В монастыре жила толстая сестра-привратница, которая постоянно сновала по коридорам со связкой ключей. Звали ее сестра Агата.
Старшие-то есть те, которым было больше десяти лет, - прозвали ее "Агата -ключ".
В трапезную, большую продолговатую четырехугольную комнату, свет проникал лишь из крытой, с резными арками галереи, приходившейся вровень с садом. Это была мрачная, сырая и, как говорили дети, полная зверей комната.
Все близлежащие помещения наградили ее своей долей насекомых.
Каждому углу трапезной воспитанницы дали свое выразительное название.
Был угол Пауков, угол Гусениц, угол Мокриц и угол Сверчков.
Угол Сверчков был рядом с кухней, и его особенно чтили.
Там было теплее.
От трапезной прозвища перешли к пансиону; как некогда в коллеже Мазарини, их носили четыре землячества.
Каждая воспитанница принадлежала к одному из четырех землячеств, в зависимости от того, в каком углу она сидела за трапезой.
Однажды посетивший монастырь архиепископ заметил входившую в класс хорошенькую, румяную девочку с чудными белокурыми волосами; он спросил у другой воспитанницы, очаровательной брюнеточки со свежими щечками, стоявшей возле него:
- Кто эта девочка?