Монастыри, полезные, когда современная цивилизация нарождалась, препятствовали дальнейшему ее росту и стали губительны для ее развития.
Как институты, как способ формирования человека, монастыри, благотворные в Х веке, спорны в XV, отвратительны в XIX.
Монашеская проказа разъела почти до костей две прекрасных нации -Италию и Испанию, олицетворявших одна - свет, другая - великолепие Европы в течение ряда веков. И если в наши дни эти две прославленные нации начинают излечиваться, то лишь благодаря целительной и здоровой гигиене 1789 года.
Обитель, старинная обитель, особенно женская, в том виде, в каком мы находим ее еще на рубеже нашего столетия в Италии, Австрии, Испании, является одним из самых мрачных воплощений средних веков.
Подобный монастырь средоточие всех ужасов.
Монастырь католический, в подлинном значении этого слова, облит зловещим сиянием смерти.
Особенно мрачен испанский монастырь.
Там, в темноте, под сводами, полными мглы, под куполами, тонущими в мути теней, громоздятся массивные исполинские алтари, высокие, как соборы; там, в потемках, свисают на цепях огромные белые распятия; там вытягиваются на черном дереве большие нагие Иисусы из слоновой кости, окровавленные, более того, -кровоточащие, безобразные и в то же время великолепные, с обнажившимися на локтях костями, с содранной на коленях кожей, с открытыми ранами, увенчанные серебряными терниями, пригвожденные золотыми гвоздями, с рубиновыми каплями крови на лбу и алмазными слезами в глазах.
Эти алмазы и рубины кажутся влажными и заставляют рыдать у подножия распятия окутанные покрывалами существа, у которых тело истерзано власяницей и плетью с железными наконечниками, грудь сдавлена плетением из ивовых прутьев, колени изранены от стояний на молитве. Это женщины, которые мнят себя супругами Христа; призраки, которые мнят себя серафимами.
Мыслят ли эти женщины?
Нет.
Есть ли у них желания?
Нет.
Любят ли они?
Нет.
Их нервы превратились в кости; их кости превратились в камень.
Их покрывала сотканы из ночи.
Их дыхание под покрывалами подобно трагическому веянию смерти.
Игуменья, кажущаяся привидением, благословляет их и держит в трепете.
Здесь бдит непорочность во всей своей свирепости.
Таковы старинные испанские монастыри.
Гнездилища грозного благочестия; вертепы девственниц; средоточия дикости.
Католическая Испания была более римской, чем самый Рим.
Испанский монастырь был по преимуществу монастырем католическим.
В нем чувствовался Восток.
Архиепископ, небесный кизляр -ага, шпионил за этим сералем душ, уготованных для бога, и держал его на запоре.
Монахиня была одалиской, священник -евнухом.
Наиболее ревностные в вере становились во сне избранницами и супругами Христа.
Ночью прекрасный юноша сходил нагой с креста и повергал в экстаз келью.
Высокие стены охраняли от всех впечатлений живой жизни мистическую султаншу, которой распятый заменял султана.
Один-единственный взгляд, брошенный на внешний мир, почитался изменой.
In -pace заменял собой кожаный мешок.
То, что на Востоке кидали в море, на Западе бросали в недра земли.
И там и тут женщины ломали себе руки; на долю одних- волны, на долю других - могила; там - утопленницы, здесь - погребенные.
Чудовищная параллель!
Ныне защитники старины, не будучи в состоянии отрицать эти факты, отделываются усмешкой.
В моду вошла удобная и своеобразная манера устранять разоблачения истории, уничтожать комментарии философии и обходить все щекотливые факты и мрачные вопросы.
"Предлог для пышных фраз", - говорят люди ловкие.
"Это пышные фразы", - вторят им простаки.
Жан -Жак -фразер; Дидро-фразер; Вольтер, защищавший Каласа, Лабара и Сирвена, - фразер.
Некто кто именно, не помню - недавно доказывал, что Тацит был фразером, что Нерон жертва и что, право, надо пожалеть "этого бедного Олоферна".
А факты между тем нелегко сбить с толку, они упорны.
Автор этой книги собственными глазами видел в восьми лье от Брюсселя, - вот оно, подлинное средневековье перед глазами у всех нас! - в аббатстве Вилье, ямы от "каменных мешков" среди луга, который когда-то был монастырским двором, а на берегу Диля - четыре каменные темницы, наполовину под землей, половину под водой.
Это были in -pace.
В каждой из таких темниц целы остатки железной двери, отхожее место и зарешеченное оконце, которое с наружной стороны находится в двух футах от воды, а с внутренней -в шести футах от земли.
Река протекает вдоль стен на высоте четырех футов.
Пол в темнице мокрый.
Мокрая земля заменяла ложе заключенному в in -pace.
В одной из таких темниц сохранился обломок железного ошейника, вделанного в стену; в другой -подобие квадратного ящика из четырех кусков гранита, - ящика, слишком короткого, чтобы в нем можно было лежать, слишком низкого, чтобы в нем можно было стоять.
В него помещали живое существо, прикрывая его гранитной крышкой.