- Тогда его придется опять затворить.
- И все?
- Нет, не все.
- Приказывайте, матушка.
- Фован! Мы вам доверяем.
- Я нахожусь здесь, чтобы исполнять любые приказания.
- И хранить молчание.
- Да, матушка.
- Когда склеп будет открыт...
- То я его опять затворю.
- Но сначала...
- Что, матушка?
- В него надо будет кое-что опустить.
Наступило молчание.
Настоятельница поджала нижнюю губу, точно сомневаясь в чем-то, потом опять заговорила:
- Дедушка Фован!
- Слушаю, матушка.
- Вам известно, что утром скончалась монахиня?
- Нет.
- Разве вы не слыхали колокольного звона?
- В саду ничего не слышно.
- Правда?
- Я плохо слышу звон, которым вызывают меня.
- Она скончалась на рассвете.
- А кроме того, ветер дул не в мою сторону.
- Преставилась матушка Распятие.
Праведница.
Настоятельница умолкла, пошевелила губами, словно мысленно произнося молитву, и продолжала:
- Три года тому назад госпожа Бетюн, янсенистка, приняла истинною веру только потому, что видела, как молится мать Распятие.
- А, верно! Вот теперь, матушка, я слышу похоронный звон.
- Монахини перенесли ее в покойницкую, рядом с церковью.
- Я знаю, где это.
- Ни один мужчина, кроме вас, не смеет и не должен входить туда.
Следите за этим.
Что было бы, если бы в покойницкую проник мужчина!
Пробило девять часов.
- В девять часов и на всякий час хвала и поклонение святым дарам престола! - произнесла настоятельница.
- Аминь, - сказал Фошлеван и отер со лба пот.
Настоятельница опять что-то пробормотала, наверно -из Священного писания, потом, повысив голос, изрекла:
- При жизни мать Распятие обращала в истинную веру; после смерти она будет творить чудеса.
- Уж она-то будет их творить! - подтвердил Фошлеван, подделываясь к настоятельнице.
- Дедушка Фован! Для общины мать Распятие была благословением божьим.
Конечно, не всякому посылается такая кончина, как кардиналу Берюлю, который, служа обедню, со словами Наnс igitur oblationem на устах, отдал богу душу. Но, хотя наша усопшая и не была удостоена такого счастья, кончине ее все же можно позавидовать.
Она до последней минуты была в полном сознании.
Она говорила с нами, потом говорила с ангелами.
Она сообщила нам свою последнюю волю.
Если бы вы были крепче в вере и могли бы тогда быть у нее в келье, то она одним своим прикосновением исцелила бы вашу ногу.
Она улыбалась.
Чувствовалось, что она воскресает в боге.
Блаженная кончина!