Виктор Гюго Во весь экран Отверженные часть 1 (1862)

Приостановить аудио

- Да, но...

- Вы приподнимете плиту за кольцо, продев в него брус.

- Но...

- Воле усопших надо повиноваться.

Быть погребенной в склепе под алтарем молельни, не лежать в неосвященной земле, остаться после смерти там, где она молилась при жизни, - это предсмертная воля матери Распятие.

Она просила нас об этом, вернее - приказала.

- Но ведь это запрещено!

- Запрещено людьми, поведено богом.

- А если об этом узнают?

- Мы вам доверяем.

- Ну, я-то нем, как камень из вашей ограды.

- Капитул собрался.

Матери -изборщицы, с которыми я только что еще раз посоветовалась и которые продолжают совещаться, решили, что мать Распятие, согласно ее желанию, будет похоронена в своем гробу под нашим алтарем.

Вы только подумайте, дедушка Фован, сколько здесь будет твориться чудес!

Как прославит господь нашу обитель!

Чудеса исходят от могил.

- Матушка! А что, если уполномоченный санитарной комиссии...

- Святой Бенедикт Второй расходился в вопросах погребения с Константином Погонатом.

- А пристав...

- Хонодмер, один из семи королей германских, вторгшихся в Галлию при императоре Констанции, признал за монахами право быть погребенными в лоне религии, то есть под алтарем.

- Но инспектор префектуры...

- Все мирское есть прах пред лицом церкви.

Мартин, одиннадцатый магистр картезианцев, дал своему ордену такой девиз: Stat crux dum volvitur оrbis*. *Крест стоит, пока вращается вселенная (лат.).

-Аминь! -сказал Фошлеван, неизменно выходивший подобным образом из затруднительного положения, в какое его всякий раз ставила латынь.

Кто слишком долго молчал, тому годятся любые слушатели.

В тот день, когда ритор Гимнасторас вышел из тюрьмы с множеством вбитых в него там новых дилемм и силогизмов, он остановился перед первым попавшимся ему по дороге деревом и, обратившись к нему с речью, затратил огромные усилия, чтобы убедить его.

Настоятельница обычно соблюдала обет строгого молчания, но сейчас ее охватило непреодолимое желание высказаться; она встала и разразилась целой речью с неудержимостью потока, хлынувшего в открытый шлюз.

- По правую руку мою - Бенедикт, по левую - Бернар.

Кто такой Бернар?

Первый настоятель Клерво.

Фонтен в Бургундии - место священное, ибо там он подвился на свет.

Отца его звали Теселином, мать - Алетой.

Свой подвиг он начал в Сито, а закончил в Клерво; в настоятели он был рукоположен епископом Шалона -на -Соне, Гильомом де Шампо. У него было семьсот послушников, он основал сто шестьдесят монастырей; он поверг во прах Абелара на Санском соборе в тысяча сто сороковом году, а также Пьера де Брюи и его ученика Генриха и других заблудших, которые именовались "апостольскими учениками"; он смутил Арно из Брешии, разгромил монаха Рауля, убийцу евреев; в тысяча сто сорок восьмом году он диктовал свою волю собору в Реймсе, осудил Жильбера де ла Поре, епископа Пуатье, осудил Эона де л'Этуаль, помирил принцев, обратил в истинную веру Людовика Младшего, давал советы папе Евгению Третьему, руководил монастырем Тампль, проповедовал крестовый поход, сотворил всего двести пятьдесят чудес, творил иной раз тридцать девять чудес в день.

Кто такой Бенедикт?

Это патриарх Монте -Кассини; это второй основоположник монастырских уставов, это Василий Великий Запада.

Учрежденный им орден дал сорок пап, двести кардиналов, пятьдесят патриархов, тысячу шестьсот архиепископов, четыре тысячи шестьсот епископов, четырех императоров, двенадцать императриц, сорок шесть королей, сорок одну королеву, три тысячи шестьсот канонизированных святых и существует уже тысячу четыреста лет.

С одной стороны, святой Бернар; с другой - инспектор городских свалок!

Государство, инспекция, бюро похоронных процессий, правила, администрация, - какое нам до этого дело?

Кто бы ни увидел, как с нами обходятся, все были бы возмущены.

Мы даже не имеем права отдавать прах наш Иисусу Христу!

Ваша санитарная комиссия-это выдумка революции.

Господь, подчиняющийся приставу, -вот наш век!

Молчите, Фован!

Под этим ливнем слов Фошлевану было не по себе.

А настоятельница продолжала:

- В праве монастыря на погребение никто не сомневается.

Только фанатики и еретики отрицают его.

Мы живем в эпоху страшных заблуждений.

То, о чем следует знать, никому не ведомо, а ведомо то, о чем знать не следует.

Люди невежественны и нечестивы.