Увидеть, как игра воображения, являющаяся примером дикарской, смелой изобретательности каторги, возникает среди окружающей его мирной обстановки и посягает на то, что он именовал "житьем-бытьем монастырским", было для Фошлевана так же необычно, как для прохожего увидеть морскую чайку, вылавливающую рыбу из канавы на улице Сен -Дени.
- Все дело в том, чтобы выйти отсюда незамеченным, - продолжал Жан Вальжан.
- Вот вам и способ.
Но только сообщите мне все подробности.
Как это происходит?
Где гроб?
- Пустой гроб?
- Да.
- Внизу, в комнате, которую называют покойницкой.
Он стоит на двух подставках и накрыт погребальным покровом.
- Длина гроба?
- Шесть футов.
- А какая она, эта покойницкая?
- Комната в нижнем этаже; в ней есть окно с решеткой, - оно выходит в сад и закрывается снаружи ставнями, - и две двери: одна - в монастырь, другая - в церковь.
- В какую церковь?
- В церковь, что на этой улице, в общую церковь.
- У вас есть ключи от этих двух дверей?
- Нет. У меня ключ от двери в монастырь, а ключ от двери в церковь у привратника.
- А когда привратник отворяет эту дверь?
- Когда факельщики приходят за гробом.
Как вынесет гроб, дверь сейчас же запирается.
- А кто заколачивает гроб?
- Я.
- Кто накрывает его покровом?
- Я.
- Вы бываете один в это время?
- Никто, кроме врача, не может войти в покойницкую.
Это даже на стене написано.
- Могли бы вы ночью, когда все в обители уснут, спрятать меня в этой комнате?
- Нет.
Но я могу вас спрятать в темной каморке рядом с покойницкой, -я там держу мой инструмент для погребения, я за ней присматриваю, и у меня есть ключ от нее.
- В котором часу приедет завтра катафалк за гробом?
- В три часа пополудни.
Хоронят на кладбище Вожирар, когда свечереет.
Кладбище довольно далеко отсюда.
- Я спрячусь в вашей каморке с инструментом на всю ночь и на все утро.
Но как быть с едой?
Ведь я проголодаюсь.
- Я вам что-нибудь принесу.
- Вы могли бы прийти заколотить меня в гроб часа в два ночи.
Фошлеван отшатнулся и хрустнул пальцами.
- Это невозможно!
- Э, невелик труд - взять молоток и вбить несколько гвоздей в доски!
То, что Фошлевану казалось неслыханным, для Жана Вальжана было, повторяем, делом простым.
Ему приходилось проскальзывать в любые щели.
Кто бывал в тюрьме, тот познал искусство уменьшаться соответственно выходу на волю.
Заключенный так же неизбежно приходит к попытке бегства, как больной к кризису, который исцеляет его или губит.
Исчезновение - это выздоровление.
А на что только те решаются, лишь бы выздороветь!
Дать себя заколотить в ящик и унести, как тюк с товаром, лежать в такой коробке долгое время, находить воздух там, где его нет, часами сберегать дыхание, уметь задыхаться, не умирая, -вот один из мрачных талантов Жана Вальжана.