Впрочем, эта уловка каторжника - гроб, в который ложится живое существо, была также и уловкой короля.
Если верить монаху Остену Кастильхо, то к такому способу, желая в последний раз повидать г-жу Пломб, прибегнул после своего отречения Карл Пятый, чтобы ввести ее в монастырь святого Юста, а затем вывести оттуда.
Придя в себя, Фошлеван воскликнул:
- Но как же вы будете дышать?
- Уж как-нибудь буду.
- В этом ящике!
Я только подумаю - и уже задыхаюсь.
- У вас, конечно, найдется буравчик, вы просверлите около моего рта несколько дырочек, а верхнюю доску приколотите не слишком плотно.
- Ладно.
Ну, а если вам случится кашлянуть или чихнуть?
- Кто спасается бегством, тот не кашляет и не чихает, -заметил Жан Вальжан и добавил: -Дедушка Фошлеван! Надо на что-нибудь решиться: дать себя захватить здесь или выехать отсюда на погребальных дрогах.
Всем известна повадка кошек останавливаться у приотворенной двери и прохаживаться между ее створок.
Кто из нас не говорил кошке:
"Да ну, входи же!".
Есть люди, которые, попав в неопределенное положение, так же склонны колебаться между двумя решениями, рискуя быть раздавленными судьбой, внезапно закрывающей для них все выходы.
Слишком осторожные, при всех их кошачьих свойствах и благодаря им, иногда подвергаются большей опасности, чем смельчаки.
Фошлеван был человеком именно такого нерешительного склада.
Однако, вопреки его воле, хладнокровие Жана Вальжана покоряло его.
- И правда, другого средства не найдешь, - пробормотал он.
- Одно меня беспокоит: как все это пройдет на кладбище, - заметил Жан Вальжан.
- А вот это меня как раз и не тревожит! - воскликнул Фошлеван.
- Если вы уверены, что выберетесь живым из гроба, то я уверен, что вытащу вас из ямы.
Тамошний могильщик-пьяница.
Это мой приятель, дядюшка Метьен.
Старый пропойца.
Мертвец у могильщика в яме, а сам могильщик у меня в кармане.
Я вам объясню, как все произойдет.
На кладбище мы приедем незадолго до сумерек, за три четверти часа до закрытия кладбищенских ворот.
Похоронные дроги доедут до могилы.
Я пойду следом; это моя обязанность.
У меня с собой будут молоток, долото, клещи.
Дроги останавливаются, факельщики обвязывают ваш гроб веревкой и спускают в могилу.
Священник читает молитву, крестится, брызгает святой водой - и дело с концом.
Мы остаемся вдвоем с дядюшкой Метьеном.
Повторяю: он мой приятель.
Одно из двух: или он уже будет пьян, или он еще не будет пьян.
Если он не пьян, то я говорю ему:
"Пойдем выпьем по стаканчику, пока не заперли "Спелую айву".
Я его увожу, угощаю, - а дядюшку Метьена напоить недолго, он и так-то всегда под мухой, - потом укладываю его под стол, забираю его пропуск на кладбище и возвращаюсь один.
Тогда вы уже имеете дело только со мной.
Ну, а если он будет уже пьян, то я скажу ему:
"Ступай себе, я сам все сделаю".
Он уходит, а я вытаскиваю вас из ямы.
Жан Вальжан протянул ему руку, Фошлеван схватил ее с трогательной сердечностью крестьянина.
- Уговорились, дедушка Фошлеван.
Все будет хорошо!
"Только бы прошло гладко, - подумал Фошлеван.
- А вдруг беда стрясется!"
Глава пятая БЫТЬ ПЬЯНИЦЕЙ ЕЩЕ НЕ ЗНАЧИТ БЫТЬ БЕССМЕРТНЫМ
На другой день к вечеру немногочисленные прохожие обнажали головы, встретив на Менском бульваре старинные похоронные дроги, украшенные изображениями черепов, берцовых костей и стеклянными слезками.