У Фошлевана была полная уверенность в успехе.
Когда похоронная процессия достигла аллеи, ведшей к кладбищу, счастливый Фошлеван взглянул на дроги и, потирая свои ручищи, пробормотал:
- Комедия!
Катафалк остановился; подъехали к решетке.
Надо было предъявить разрешение на похороны.
Служащий похоронного бюро вступил в переговоры со сторожем.
Во время этой беседы, обычно останавливающей кортеж на две-три минуты, подошел какой-то незнакомец и стал позади катафалка, рядом с Фошлеваном.
По виду это был рабочий, в блузе с широкими карманами, с заступом под мышкой.
Фошлеван взглянул на незнакомца.
- Вы кто будете? - спросил он.
- Могильщик, - ответил тот.
Если, получив пушечное ядро прямо в грудь, человек остался бы жив, то у него, наверное, было бы такое же выражение лица, как в эту минуту у Фсшлевана.
- Могильщик?
- Да.
- Вы?
- Я.
- Могильщик здесь дядюшка Метье?.
- Был.
- То есть как это был?
- Он умер.
Фошлеван был готов к чему угодно, но только не к тому, что могильщик может умереть.
А между тем могильщики тоже смертны.
Копая могилу другим, приоткрываешь и свою.
Фошлеван остолбенел.
- Не может быть! - заикаясь, пролепетал он.
- Очень даже может!
- Но могильщик-это же дядюшка Метьен!- слабо возразил Фошлеван.
- После Наполеона - Людовик Восемнадцатый.
После Метьена - Грибье.
Моя фамилия Грибье, деревенщина!
Внезапно побледнев, Фошлеван всматривался в Грибье.
Это был высокий, тощий, с землистого цвета лицом, очень мрачный человек.
Он напоминал неудачливого врача, который взялся за работу могильщика.
Фошлеван расхохотался.
- Бывают же такие смешные случаи!
Дядя Метьен умер! Умер добрый дядюшка Метьен, но да здравствует добрый дядюшка Ленуар!
Вы знаете, кто такой дядюшка Ленуар?
Это кувшинчик запечатанного красного винца в шесть су.
Кувшинчик сюренского, будь я неладен! Настоящего парижского сюрена.
Старина Метьен умер!
Да, жаль, он был не дурак пожить.
Ну, а вы? Вы ведь тоже не дурак пожить?
Верно, приятель?
Мы сейчас с вами пойдем пропустим по стаканчику.
- Я человек образованный.
Я окончил четыре класса.
Я не пью.
Погребальные дроги снова тронулись в путь и покатили по главной аллее кладбища.
Фошлеван замедлил шаг.
От волнения он стал еще сильнее прихрамывать.