Настоятельница произвела смотр Жану Вальжану.
Особенно зорким был ее взгляд из-под опущенных век.
Затем она стала его расспрашивать:
- Вы его брат?
- Да, матушка, - ответил Фошлеван.
- Ваше имя?
- Ультим Фошлеван.
У него был брат Ультим, давно умерший.
- Откуда вы родом?
- Из Пикиньи, близ Амьена, - ответил Фошлеван.
- Сколько вам лет?
- Пятьдесят, - ответил Фошлеван.
- Чем вы занимаетесь?
- Я садовник, - ответил Фошлеван.
- Добрый ли вы христианин?
- В нашей семье все добрые христиане, - ответил Фошлеван.
- Это ваша малютка?
- Да, матушка, - ответил Фошлеван.
- Вы ее отец?
- Я ее дед, - ответил Фошлеван.
Мать -изборщица сказала настоятельнице вполголоса:
- Он отвечает разумно.
Жан Вальжан не произнес ни слова.
Настоятельница внимательно оглядела Козетту и шепнула матери -изборщице:
- Она будет дурнушкой.
Монахини тихо побеседовали в углу приемной, затем настоятельница обернулась и проговорила:
- Дедушка Фован! Вам дадут второй наколенник с бубенчиком.
Теперь нужны будут два.
И правда, на следующий день в саду раздавался звон уже двух бубенчиков, и монахини не могли побороть искушение приподнять кончик покрывала.
В глубине сада, под деревьями, двое мужчин бок о бок копали землю - Фован и кто-то еще.
Событие из ряда вон выходящее!
Молчание было нарушено - монахини сообщали друг другу:
- Это помощник садовника.
А матери-изборщицы прибавляли:
- Это брат дедушки Фована.
Жан Вальжан вступил в должность по всем правилам: у него был кожаный наколенник и бубенчик; отныне он стал лицом официальным.
Звали его Ультим Фошлеван.
Главное, что заставило настоятельницу принять его на службу, это ее впечатление от Козетты:
"Она будет дурнушкой".
Предсказав это, настоятельница тотчас почувствовала расположение к Козетте и зачислила ее бесплатной монастырской пансионеркой.
Это было вполне последовательно.
Пусть в монастырях нет зеркал, но внутреннее чувство подсказывает женщинам, какова их внешность, вот почему девушки, сознающие, что они красивы, неохотно постригаются в монахини. Так как степень склонности к монашеству обратно пропорциональна красоте, то больше надежд возлагается на уродов, чем на красавиц.
Отсюда вытекает живой интерес к дурнушкам.
Это происшествие возвеличило старика Фошлевана; он имел тройной успех: в глазах Жана Вальжана, которого он приютил и спас; в глазах могильщика Грибье, говорившего себе:
"Он избавил меня от штрафа"; в глазах обители, которая, сохранив благодаря ему гроб матери Распятие под алтарем, обошла кесаря и воздала "богово богу".
Гроб с телом усопшей покоился в монастыре Малый Пикпюс, а пустой гроб - на кладбище Вожирар. Конечно, общественный порядок был подорван, но никто этого не заметил.
Что же касается монастыря, то его благодарность Фошлевану была велика.
Фошлеван считался теперь лучшим из служителей и исправнейшим из садовников.
Когда монастырь посетил архиепископ, настоятельница рассказала обо всем его высокопреосвященству, как будто бы и каясь, а вместе с тем и хвалясь.
Архиепископ, уехав из монастыря, одобрительно шепнул об этом духовнику его высочества де Латилю, впоследствии архиепископу Реймскому и кардиналу.